Нарушение принципа состязательности в судебной практике: постановка проблемы

Анализ действующего уголовно-процессуального законодательства позволяет говорить о состязательном характере уголовного процесса. Это отражено и в качестве одного из базовых положений (принципов), закрепленных в норме, предусмотренной ст. 15 Главы II Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации [4] (далее по тексту УПК РФ). Данная норма корреспондирует международному законодательству [2,3] и основному закону страны - Конституции РФ (ч.3 ст. 123) [1]. Конечной же направленностью реализации принципа состязательности является достижение назначения уголовного судопроизводства, которое раскрывается в ст. 6 УПК РФ. Акцентируем внимание на том, что суд наделен обязанностью соблюдать принципы уголовного судопроизводства при рассмотрении уголовных дел и вынесении судебных решений [7].

Большинство авторов, конкретизируя понятие «состязательность» применительно к предмету исследования настоящей статьи, пишут о том, что оно предполагает наличие процессуального паритета сторон обвинения и защиты, а также четкое разделение данных функций [8, c. 74; 13, с. 107; 14, с.55]. Конституционный суд Российской Федерации, в свою очередь, выделяет особую роль суда в качестве независимого арбитра, не отдающего приоритет позиции ни одной из сторон [6].

Таим образом, принцип состязательности как система элементов включает в себя:

основные стороны уголовного процесса;

обособленность их функций;

закрепленные процессуальные средства деятельности;

исключительность полномочий суда.

Доктринально содержательная трактовка равенства прав сторон в уголовном процессе предусматривает одинаковую возможность их реализации сторонами в части сбора доказательств, их предоставления в целях установления истины по делу и защиты прав участников процесса [11, c. 189; 9, с.299]. Однако, выделим в этой связи коренное отличие данного принципа от иных, закрепленных в УПК РФ. Оно заключается в явном приоритете законодательно закрепленных возможностей стороны обвинения в части формирования доказательственной базы на досудебных стадиях уголовного судопроизводства. В судебной же стадии обеспечение процессуального паритета в этой части возлагается именно на суд, что по сути, должно выступать процессуальной гарантией соблюдения исследуемого принципа.

Акцентируем внимание на том, что правила ст. 244 УПК РФ устанавливают равенство сторон в судебном заседании относительно следующего комплекса реализуемых прав: на заявление отводов и ходатайств; представление доказательств; участие в их исследовании; выступления в прениях сторон; представления суду письменных формулировок по вопросам, подлежащим разрешению при постановлении приговора; рассмотрения иных аспектов, возникающих в ходе судебного разбирательства.

Вместе с тем, реализация вышеизложенных базовых положений в практической деятельности, зачастую, носит декларативный характер. Большей частью это относится к оценке доказательств, собранных стороной защиты в рамках имеющихся полномочий, предусмотренных ст. 49 УПК РФ. При подготовке данной статьи автором было проведен опрос представителей адвокатского сообщества, где основными вопросами для выяснения стали ситуации, в которых адвокаты, выступая в роли защитника и представляя интересы своих доверителей, сталкивались с нарушением процессуального принципа состязательности сторон. Анализ полученных результатов приводит к неутешительному выводу об условности данного принципа в рамках современных процессуальных реалий.

Лицо, осуществляя функцию защитника по уголовному делу, вправе собирать доказательства. Указанный процесс, безусловно, является ключевым в установлении истины по уголовному делу. При этом непосредственно осуществлять следственные действия, результаты которых в соответствии со ст. 74 УПК РФ признаются таковыми, защитник не может в связи с тем, что бремя доказывания лежит на стороне обвинения. Именно поэтому он действует в рамках ст. 6 «Закона об адвокатской деятельности и адвокатуре» [5] и проводит, например, адвокатский опрос, оформляя его документально в виде объяснения. Здесь следует согласиться с исследователями, определяющими данное право, как лишенное законодательных гарантий [10, с. 140; ,12, c. 114]. Кроме того, объяснение не признается легальным доказательством.

Заметим также, что любая манипуляция, когда у человека берутся показания, связана с удостоверением его личности. Законодатель в принципе не предусмотрел такую возможность для адвоката ни в одном нормативном правовом акте (за исключением, сверки с паспортом доверителя при заключении соглашения об оказании юридической помощи). Поэтому легитимность полученных объяснений также вызывает сомнение. В связи с чем защитник, представляя интересы своего доверителя, вынужден прибегать к различным тактическим комбинациям, например, заявлять ходатайство о допросе лицом, производящим предварительное расследование, необходимых свидетелей, проходящих по делу де‑юре, как свидетели обвинения, которые впоследствии де‑факто будут давать в суде показания в пользу стороны защиты.

Вывод очевиден, - на сегодняшний день защита не обладает достаточным арсеналом процессуальных средств для аргументации своей позиции в отличие от своего процессуального оппонента – стороны обвинения. При таком положении, итоговое решение, которое выносит суд, нельзя назвать справедливым поскольку его принятие не основано на всестороннем исследовании всех обстоятельств дела. Указанные обстоятельства предполагают оперативную необходимость изменения теоретических и практических подходов к решению проблем, выделенных нами в рамках данной статьи.