Самостоятельность несовершеннолетнего потерпевшего по уголовным делам частного обвинения

Диспозитивные начала в уголовном процессе наиболее четко прослеживаются в рамках рассмотрения уголовных дел частного обвинения. Потерпевший-заявитель, а затем частный обвинитель является субъектом диспозитивного права на частное обвинение [2, 7; 17, 20]. Особенностью производства по данной категории уголовных дел является необходимость волеизъявления потерпевшего (пострадавшего) на принятие решений в ключевых моментах. Одни преступления влекут наказание независимо от воли потерпевшего, а другие - только в результате его обвинительной деятельности [11, 67]. Основной фигурой и единственным участником уголовного судопроизводства со стороны обвинения по делам частного обвинения является потерпевший. По общему правилу он является единственным инициатором возбуждения уголовного дела частного обвинения и прекращения уголовного дела в связи с примирением потерпевшего с обвиняемым [16, 57]. Ведь именно межличностный характер конфликта имеет значение для определения воли лица в необходимости начала производства по делу [7, 5; 4,7; 1,157]. Поскольку потерпевший сам может обратиться в суд за защитой своих прав и законных интересов, минуя процессуальные стадии досудебного производства [14, 10]. Своего рода индивидуализация уголовно-процессуальной формы [6, 170]. Это касается возбуждения уголовного дела и возможности его прекращения за примирением сторон. Когда речь идет о частном порядке уголовного судопроизводства, главная особенность, что он может быть реализован только в суде и только после непосредственного обращения туда заявителя [19, 20]. Специфика института частного обвинения особенно проявляется в сложных процессуальных вопросах, связанных с правосубъектностью потерпевшего (частного обвинителя). Хотелось бы обратить внимание на то, как волеизъявление проявляется у несовершеннолетних потерпевших (частных обвинителей) и какое значение приобретает в судебной практике.

Разъяснения практикующих и законотворческих источников не дают однозначного ответа может ли несовершеннолетний гражданин выступать в роли частного обвинителя. В своих рекомендациях они разъясняют, что дело частного обвинения возбуждается в суде по заявлению потерпевшего.

Однако, если потерпевшим является несовершеннолетний, руководитель следственного органа, следователь, а также с согласия прокурора дознаватель возбуждают уголовное дело о любом преступлении [10]. Такое разъяснение дает Верхнесалдинская городская прокуратура Свердловской области. Предполагаем, что подобное толкование норм обуславливается тем, что несовершеннолетнее лицо находится в зависимом или беспомощном положении в силу своего возраста и соответственно особенностей психофизического состояния. Эта позиция находит свое отражение в п. 28 постановления от 29 июня 2010 года № 17 «О практике применения судами норм, регламентирующих участие потерпевшего в уголовном судопроизводстве». Как разъяснил Пленум Верховного Суда Российской Федерации, уголовное дело частного обвинения возбуждается следователем, а также с согласия прокурора дознавателем в случаях, когда потерпевший в силу беспомощного состояния или по иным причинам не может защищать свои права и законные интересы, к которым следует относить, например, материальную и иную зависимость потерпевшего от лица, совершившего преступление, а к лицам, находящимся в беспомощном состоянии, могут быть отнесены, в частности, тяжелобольные и престарелые, малолетние дети, лица, страдающие психическими расстройствами, лишающими их способности правильно воспринимать происходящее [12].

Следует отметить, что беспомощность несовершеннолетнего в силу возраста применима до 12 лет, по исполнению данного возраста лицо не признается беспомощным. Что же касается зависимого состояния, то учитывая сферу отношений, которым свойственно частное обвинение, а именно их межличностный, а зачастую семейных характер, получается, что несовершеннолетний потерпевший в большинстве случаев находится в зависимом материальном или другого плана состоянии (моральном, социальном) от лица, совершившего преступление. Данный факт ставит под сомнение или даже исключает диспозитивное начало, поскольку к вопросу о возбуждении уголовного дела необходимо привлекать правоохранительные органы.

Если преступление частного обвинения совершено вне рамок семейных отношений, например конфликт на улице, остается вопрос в «очевидности» сведений о лице, его совершившем. Если оно известно, то законный представитель может подать заявление в суд в интересах несовершеннолетнего частного обвинителя. Но, с другой стороны, если обидчик неизвестен, то диспозитивность опять теряется и в дело вступают правоохранительные органы.

Важно отметить, что ч. 4 ст. 20 УПК РФ предусматривает именно публичный порядок возбуждения уголовного дела частного обвинения в данном случае, поскольку вступление правоохранительных органов исключает частный характер. Данные нормы выступают важными гарантиями в обеспечении прав несовершеннолетних потерпевших, но, если изначально мы убираем частный элемент при возбуждении уголовного дела частного обвинения, логично, что он будет исключен и в дальнейшем при производстве по этому делу. Сама сущность частного обвинения деформируется.

Следует подчеркнуть, что если нет необходимости вступления правоохранительных органов в производство, основной порядок возбуждения уголовного дела частного обвинения, если потерпевший несовершеннолетний, заключается в подачи соответствующего заявления законным представителем, что является особым способом реализации несовершеннолетними своих прав в уголовном процессе. Так, законом предусмотрено, что права и законные интересы несовершеннолетних представляются их законными представителями, в лице родителей, усыновителей, опекунов, попечителей. Таким образом порядок возбуждения уголовного дела частного обвинения заключается в следующем, законный представитель может обратиться в суд в интересах несовершеннолетнего потерпевшего с заявлением о возбуждении уголовного дела частного обвинения. В таком случае сохраняются диспозитивные начала производства и по делу не исключается в дальнейшем возможность примирения сторон в рамках реализации положений ч. 5 ст. 318 УПК РФ.

Однако, правильным ли является руководствоваться правом несовершеннолетнего на отстаивание своих интересов через законного представителя. С одной стороны, безусловно требуется контроль в обеспечении полноценности осуществляемой защиты прав несовершеннолетнего. С другой стороны, именно волеизъявление несовершеннолетнего потерпевшего (частного обвинителя) должно стать отправной точкой при возбуждении уголовного дела частного обвинения и соответственно в вопросе о возможности его прекращения в связи с примирением сторон.

Также остается неопределенным вопрос, с какого возраста несовершеннолетний может высказывать свое волеизъявление и проявлять самостоятельность в решении процессуальных вопросов.

Заслуживает внимания позиция Степановой В.Г., согласно которой необходимо допускать несовершеннолетних потерпевших, достигших 16-летнего возраста к самостоятельному уголовному преследованию. Помимо этого, диссертант отмечает, что следует руководствоваться мнением 16-летнего частного обвинителя и в вопросе о прекращении уголовного дела в связи с примирением в рамках частного обвинения [15, 20]. О дальнейшем снижении самостоятельного возраста в рамках дел частного обвинения говорится в работе М. Нагуляк. Автор предлагает закрепить в ст. 25 УПК РФ положение, согласно которому при решении вопроса о прекращении уголовного дела в связи с примирением сторон потерпевшие, достигшие возраста 14 лет, вправе самостоятельно принимать решение о примирении с лицом, совершившем преступление [8, 8].

Таким образом, решающим действием в принятии процессуальных решений становится именно волеизъявление несовершеннолетнего частного обвинителя. Оставление выбора за этим лицом представляется справедливым, поскольку сохраняется диспозитивное начало.

При этом некоторые позиции вызывают противоречивое толкование. Так заключается, что по делам частного обвинения неявка несовершеннолетнего потерпевшего при условии явки его законного представителя не должна исключать рассмотрения дела [9,10]. Действительно данное положение представляется логичным. Однако, понимаем, что в ходе судебного заседания мировой судья обращается к сторонам с вопросом о возможности примирения между ними. Получается, что решение данного вопроса возлагается на законного представителя. Каким образом мировому судье следует выяснять согласованность решения о примирении между несовершеннолетним и законным представителем. Является ли такое применение норм закона законным и справедливым.

При анализе судебной практики встречаем такую позицию, когда по делу частного обвинения мнение несовершеннолетнего потерпевшего по вопросу о примирении с обвиняемым и прекращении уголовного дела не совпадает с мнением его законного представителя, основания для прекращения уголовного дела в связи с примирением сторон отсутствуют [13]. Кроме того, отмечается, что мнение таких потерпевших, то есть несовершеннолетних должно быть определяющим. Подчеркивается, что участие законных представителей при этом не исключается [8, 16]. Полагаем, при наличии коллизии позиций несовершеннолетнего и его представителя определяющая роль должна принадлежать суду, для которого отказ от обвинения как потерпевшего, так и его представителя не должен носить безусловный характер.

Неоднократно отмечалось о исключении диспозитивности при вступлении в уголовное дело частного обвинения правоохранительных органов, соответственно в таком порядке теряется и возможность примирения между сторонами, предусмотренная частными началами института частного обвинения. Поэтому в решении процессуальных вопросов, при разногласии несовершеннолетнего частного обвинителя и его законного представителя, приоритет следует отдавать именно мнению несовершеннолетнего лица и учитывать его волеизъявление.

При этом необходимо учитывать, что самостоятельно осуществлять уголовное преследование означает и самостоятельность в предоставлении фактов суду. Взрослый частный обвинитель не всегда готов к такой задаче [20, 51; 5, 350], тем более несовершеннолетний. Судьба процесса во многом будет зависеть от волеизъявления законного представителя, а не самого потерпевшего. Однако совсем не учитывать волю потерпевшего было бы неправильным, так как частное обвинение выступает индивидуальным средством защиты личных интересов именно потерпевшего. Законный представитель допускается в уголовное дело лишь для того, чтобы совершать процессуальные действия в интересах представляемого лица [18, 209].

Исключает ли несовершеннолетний возраст потерпевшего возможность рассмотрения уголовного дела в частном порядке. Получается, что участие правоохранительных органов в вопросе возбуждения уголовного дела и даже участие законного представителя деформируют возможность выражения несовершеннолетним своей воли. По сути получается, что дела частного обвинения в данной ситуации вовсе нет, поскольку несовершеннолетний не может самостоятельно реализовать свои права полноценно.

При этом, обоснованным и справедливым выступает утверждение, согласно которому возраст наступления уголовно-процессуальной дееспособности для всех участников уголовного процесса, не зависимо от статуса, должен быть одним: как для потерпевшего, так и для обвиняемого. Иначе выходит противоречивая ситуация, при которой лицо, достигшее 16-летнего возраста, обязано нести уголовную ответственность за содеянное, но при этом лишено возможности самостоятельно решить вопрос о привлечении к уголовной ответственности тех, кто нарушил его права [18, 210; 3,57]. В таком случае проявляется самостоятельность 16-летнего участника и соответственно сохраняется частный характер рассматриваемой нами категории уголовных дел.

Соответственно, необходимо либо признать, что в силу особенностей защиты несовершеннолетнего действуют публичные основания возбуждения уголовного дела и его прекращения, либо позволить несовершеннолетнему, как минимум достигшего шестнадцатилетнего возраста, в полной мере реализовывать права частного обвинителя.