Оценки научного статуса профайлинга расходятся от полного отрицания до признания практической результативности, причём обе стороны опираются на добросовестные данные. Настоящая работа устанавливает причину расхождения: наименованием «профайлинг» в русскоязычном обороте объединены три познавательные процедуры, различающиеся объектом, предметом, задачей, исходными данными, продуктом и процедурой валидации. Материалом послужили три корпуса опубликованных исследований — по криминалистическому портретированию, по невербальной поведенческой верификации и по оценке сообщения на основе содержательных критериев и протоколов интервьюирования, — а также русскоязычные тексты, употребляющие общее наименование; каждая область описана по семи одинаковым основаниям. Показано, что ни одно основание не совпадает у всех трёх областей, вследствие чего они не образуют континуума зрелости одной дисциплины. Описана ошибка межпредметного переноса — использование результата, полученного при решении одной задачи, как достаточного основания для вывода по другой без обоснования перехода; выделены четыре её варианта и обратный вариант, при котором опровержение одной процедуры предъявляется как опровержение всего наименования. Предложены минимальный состав описания результата из шести позиций и матрица разграничения, применимые при рецензировании заключений и при оценке программ подготовки. Работа не измеряет частоты описанной ошибки и не оценивает валидности ни одной из трёх областей; автор профессионально занят в третьей из них, что зафиксировано в декларации конфликта интересов.

Assessments of the scientific standing of profiling range from outright rejection to claims of practical effectiveness, and both sides rely on sound data. This paper establishes the cause of that divergence: in Russian usage the term "profiling" covers three cognitive procedures that differ in object, subject matter, task, input data, product and validation procedure. The material comprises three bodies of published research — on offender profiling, on nonverbal behavioural veracity judgement, and on content-based credibility assessment and investigative interviewing protocols — together with Russian-language texts that use the common label; each area is described along the same seven parameters. No parameter is shown to coincide across all three areas, so they do not form a continuum of maturity within one discipline. The paper describes the cross-domain transfer error — using a result obtained for one task as sufficient ground for a conclusion about another without warranting the transition — and distinguishes four variants of it, plus a reverse variant in which the refutation of one procedure is presented as the refutation of the whole label. A six‑item minimum description of a result and a delimitation matrix are proposed, applicable to the review of expert opinions and to the assessment of training programmes. The work does not measure how frequent the error is and does not evaluate the validity of any of the three areas; the author works professionally in the third, as stated in the conflict‑of-interest declaration.