Статья посвящена содержанию понятия «вмешательство» как признака объективной стороны преступлений, предусмотренных статьей 294 Уголовного кодекса Российской Федерации. Актуальность исследования обусловлена тем, что законодатель использует формулировку «вмешательство в какой бы то ни было форме», не раскрывая её содержания, тогда как современная судебная практика относит к вмешательству как непосредственное воздействие на судью, так и уничтожение, изъятие и сокрытие материалов дела, воспрепятствование изъятию доказательств и иные действия. Цель работы состоит в выявлении границ уголовно наказуемого вмешательства и формулировании критериев, позволяющих отделить его от правомерного процессуального поведения, дисциплинарного проступка и иных нарушений. В работе исследованы положения уголовного и уголовно-процессуального законодательства, правовые позиции Конституционного и Верховного Судов Российской Федерации, современная научная литература, а также судебные акты 2024–2026 гг. Обосновывается, что специальная цель, хотя и ограничивает сферу применения статьи 294 УК РФ, сама по себе не устраняет неопределенность объективной стороны.

The article is devoted to the content of the concept of “interference” as a characteristic of the objective side of crimes provided for in Article 294 of the Criminal Code of the Russian Federation. The relevance of the study is due to the fact that the legislator uses the wording “interference in any form whatsoever” without revealing its content, whereas modern judicial practice classifies as interference both direct influence on a judge and the destruction, seizure, and concealment of case materials, obstruction of the seizure of evidence, and other actions. The aim of the work is to identify the boundaries of criminally punishable interference and to formulate criteria that allow it to be distinguished from lawful procedural conduct, disciplinary misconduct, and other violations. The work examines the provisions of criminal and criminal procedural legislation, the legal positions of the Constitutional Court and the Supreme Court of the Russian Federation, modern scientific literature, as well as judicial acts from 2024–2026. It is substantiated that the special purpose, although it limits the scope of application of Article 294 of the Criminal Code of the Russian Federation, does not in itself eliminate the uncertainty regarding the objective side.