Статья посвящена исследованию уголовно-правовых проблем квалификации террористических актов, совершаемых с использованием беспилотных воздушных судов, в условиях стремительного развития дистанционных технологий. В рамках предмета анализируется несоответствие действующей редакции ст. 205 УК РФ и разъяснений Пленума Верховного Суда РФ от 09.02.2012 № 1 современным технологическим реалиям, а именно их ориентация на «классические» способы совершения теракта (взрыв заложенного устройства, поджог) и отсутствие учёта специфики применения БВС. Особое внимание уделяется выявленному на основе анализа судебной практики фактическому сдвигу момента окончания теракта на стадию запуска дрона, не получившему закрепления в разъяснениях высшей судебной инстанции. Кроме того, в предмет исследования включены две модели использования БВС при совершении теракта («дрон как носитель взрывного устройства» и «дрон как поражающий элемент»), а также проблемы соучастия при многоуровневой организации атак, включая вопросы квалификации действий программиста и наводчика. Методологическую основу работы составили общенаучные методы (анализ, синтез, индукция, дедукция, системный подход), а также частнонаучные: формально-юридический, сравнительно-правовой и метод анализа судебной практики. Научная новизна исследования заключается в том, что впервые на основе анализа судебной практики 2023–2025 гг. выявлен и теоретически обоснован фактический сдвиг момента окончания террористического акта с использованием беспилотных воздушных судов на стадию запуска дрона. Систематизированы две модели применения БВС в террористических целях («дрон как носитель взрывного устройства» и «дрон как поражающий элемент»), выявлены правовые пробелы при квалификации кинетического тарана. Раскрыты проблемы соучастия при многоуровневой организации атак, включая вопросы ответственности программиста и наводчика. Сформулированы авторские предложения по дополнению Постановления Пленума Верховного Суда РФ № 1 положениями, определяющими момент окончания теракта с момента взлёта БВС в направлении цели, а также разъясняющими ответственность лица, осуществившего программирование полётного задания. Сделан вывод о необходимости адаптации судебного толкования к новым технологическим вызовам.

The article is devoted to the study of the criminal law problems of the qualification of terrorist acts committed using unmanned aircraft in the context of the rapid development of remote technologies. The subject analyzes the inconsistency of the current version of Article 205 of the Criminal Code of the Russian Federation and the explanations of the Plenum of the Supreme Court of the Russian Federation dated 02/09/2012 No. 1 with modern technological realities, namely their focus on the “classic” methods of committing a terrorist act (explosion of a planted device, arson) and the lack of consideration of the specifics of the use of UAVs. Particular attention is paid to the actual shift of the moment of the end of the terrorist attack to the drone launch stage, which was not fixed in the explanations of the highest court, revealed on the basis of the analysis of judicial practice. In addition, the subject of the study includes two models of the use of UAVs in the commission of a terrorist attack (“drone as a carrier of an explosive device” and “drone as a striking element”), as well as problems of complicity in the multi-level organization of attacks, including issues of qualification of the actions of the programmer and the gunner. The methodological basis of the work consists of general scientific methods (analysis, synthesis, induction, deduction, a systematic approach), as well as private scientific methods: formal law, comparative law, and the method of analyzing judicial practice. The scientific novelty of the study lies in the fact that for the first time, based on the analysis of judicial practice in 2023-2025, the actual shift of the moment of the end of a terrorist act using unmanned aircraft to the drone launch stage has been identified and theoretically justified. Two models of the use of UAVs for terrorist purposes (“drone as a carrier of an explosive device” and “drone as a striking element”) are systematized, and legal gaps in the qualification of kinetic ramming are identified. The problems of complicity in the multi-level organization of attacks are revealed, including the issues of responsibility of the programmer and the gunner. The author’s proposals have been formulated to supplement the Resolution of the Plenum of the Supreme Court of the Russian Federation No. 1 with provisions defining the moment of the end of the terrorist attack from the moment the UAV took off in the direction of the target, as well as clarifying the responsibility of the person who carried out the programming of the flight mission. The conclusion is made about the need to adapt judicial interpretation to new technological challenges.