Предметом настоящей статьи являются уголовно-правовые и криминологические основания противодействия преступлениям, посягающим на объекты культурного наследия, рассматриваемые в качестве самостоятельного направления российской уголовной политики. Исследованию подвергнуты нормы Уголовного кодекса Российской Федерации, устанавливающие ответственность за уничтожение, повреждение, хищение культурных ценностей, их незаконный оборот и трансграничное перемещение, а также деяния, сопряжённые с фальсификацией охранной документации и манипулированием правовым статусом охраняемых объектов. Проанализированы проблемы правоприменительной практики, обусловленные рассогласованностью уголовно-правовых запретов с административно-регистрационными процедурами, конкуренцией смежных составов преступлений и доказательственными затруднениями при установлении причинной связи и вины в условиях многоактности и полисубъектности посягательств. Методологическую основу исследования составили формально-юридический метод, применённый при анализе диспозиций и санкций уголовно-правовых норм; системно-структурный метод, использованный для классификации видов посягательств на объекты культурного наследия по характеру причиняемого вреда; сравнительно-правовой метод при соотнесении материально-правовых и регуляторных режимов охраны; криминологический метод при оценке латентности, структуры и детерминант преступности в рассматриваемой сфере. Научная новизна состоит в разработке авторской четырёхзвенной классификации преступных посягательств на культурное наследие, охватывающей весь жизненный цикл охраняемого объекта — от стадии выявления до реставрации и гражданского оборота. Выявлены структурные дефекты правового регулирования, порождающие квалификационные «серые зоны» вследствие неполноты учётно-регистрационных процедур. Обоснована необходимость перехода от модели постфактум-реагирования к превентивной модели уголовно-правовой охраны, предполагающей транспарентность государственных реестров, дифференциацию санкций по степени общественной опасности и восстановление повреждённого объекта как конечную цель уголовного преследования. Сформулированы предложения по укреплению межведомственной координации между органами государственной охраны культурного наследия, правоохранительными структурами и институтами гражданского общества, а также по институциональному закреплению виктимологической профилактики в отношении объектов с повышенной уязвимостью.

The subject of this article is the criminal law and criminological grounds for countering crimes that encroach on objects of cultural heritage, considered as an independent direction of Russian criminal policy. The study was subjected to the norms of the Criminal Code of the Russian Federation, establishing responsibility for the destruction, damage, theft of cultural property, their illegal circulation and transboundary movement, as well as acts involving falsification of security documentation and manipulation of the legal status of protected objects. The problems of law enforcement practice caused by the inconsistency of criminal law prohibitions with administrative registration procedures, competition of related corpus delicti and evidentiary difficulties in establishing causation and guilt in conditions of multi‑act and multi-entity encroachments were analyzed. The methodological basis of the study was the formal legal method used in the analysis of dispositions and sanctions of criminal law; the system-structural method used to classify the types of encroachments on cultural heritage objects by the nature of the harm caused; comparative legal method when correlating material legal and regulatory protection regimes; criminological method in assessing latency, structure and determinants of crime in the area under consideration. Scientific novelty consists in the development of the author's four-link classification of criminal encroachments on cultural heritage, covering the entire life cycle of a protected object - from the stage of detection to restoration and civil circulation. Structural defects of legal regulation were revealed, giving rise to qualification "gray areas" due to incomplete accounting and registration procedures. The need for a transition from an after‑the-fact response model to a preventive model of criminal law protection, which presupposes transparency of state registers, differentiation of sanctions according to the degree of public danger and restoration of a damaged object as the ultimate goal of criminal prosecution, is justified. Proposals have been formulated to strengthen interdepartmental coordination between state bodies for the protection of cultural heritage, law enforcement agencies and civil society institutions, as well as to institutionalize victimological prevention in relation to objects with increased vulnerability.