Тенденции использования лишения свободы для понимания эффективности уголовного правосудия, разработки реформ и поиска баланса между наказанием, реабилитацией и социальной интеграцией осужденных

Введение. Распределение тюремного населения неравномерно: более трети всех заключенных мира приходится на две страны – Китайскую Народную Республику (далее – КНР) и Соединенные Штаты Америки (далее – США) [1]. Согласно данным в 2024 году в мире насчитывалось около 9,4 миллиона заключенных [1]. Содержание пенитенциарных учреждений требует значительных государственных расходов. Например, в США ежегодные затраты на тюремную систему достигали 80 млрд долларов. Кроме того, лишение свободы часто ведет к социальной дезадаптации осужденных после освобождения, что повышает риск рецидивизма. Во многих странах уровень заполняемости тюрем превышает 100% от их вместимости. Например, в Кении в 2020 году он достигал 284% [2]. Это ухудшает условия содержания, повышает риски для здоровья и способствует росту насилия в местах лишения свободы. Исследования в этом направлении не выявили прямой связи между высоким уровнем тюремного заключения и снижением преступности. В некоторых случаях массовое лишение свободы не повышает общественную безопасность. Во многих странах наблюдается тенденция к сокращению применения лишения свободы в пользу альтернативных мер наказания (пробация, штрафы, исправительные работы, электронные браслеты и т.д.). Это связано с пониманием того, что изоляция от общества не всегда способствует реабилитации и может усиливать социальную исключенность.

Новые вызовы, такие как пандемия COVID-19, СВО, операция «Абсолютная решимость» по захвату президента Венесуэлы Николаса Мадуро и его жены, операция против Ирана «Эпическая ярость», и многие другие происходящие в мире события подтолкнули страны к рассмотрению вопросов по сокращению заключенных в тюрьмах на обеспечении у государств. Также по всему миру идет тенденция к отмене смертной казни, хотя в некоторых странах звучат призывы к ее возврату как, например, в США Дональд Трамп вернул смертную казнь на федеральном уровне [3].

В связи с чем, приобретает актуальность тема исследования вопросов использования лишения свободы для понимания эффективности уголовного правосудия, разработки реформ и поиска баланса между наказанием, реабилитацией и социальной. Необходимо отметить такие организации как Penal Reform International (PRI) и международный центр тюремных исследований (ICPS), которые постоянно работают в этой области исследования, а их статистические данные за несколько лет способствуют выявить тенденции в развитии уголовного правосудия [2]. Основная часть. Если рассматривать в глобальном плане изменения численности заключенных в мировых тюрьмах, то необходимо отметить, что в отличие от многих стран, Российская Федерация значительно сократила как число заключенных, так и уровень заключения под стражу без увеличения уровня преступности. Этому способствовало введение альтернативного, не связанное с изоляцией от общества наказания и как вариант получения трудовых навыков и успеха в социальной адаптации. Например, в России в рамках Концепции развития уголовно-исполнительной системы Российской Федерации до 2030 года планируется дальнейшее совершенствование законодательства для улучшения условий содержания лиц, отбывающих наказания без изоляции от общества [4].

Причины роста численности заключенных во всем мире сложны, но многие последствия очевидны. Чрезмерное использование тюремного заключения приводит к переполненности, негуманным и унижающим достоинство условиям содержания под стражей. Это ограничивает возможности тюремных систем эффективно справляться с заключенными, представляющими серьезную угрозу общественной безопасности, и, по сути, увеличивает риски, создаваемые заключенными (как для себя, так и для других внутри и за пределами тюремных стен). Чрезмерное использование тюремного заключения также накладывает огромные издержки на государственный бюджет.

Одной из основных целей современных систем исполнения наказаний является ресоциализация осужденных, направленной на получение образования и профессиональных навыков в местах лишения свободы. Считается, что каждый, кто находился в местах лишения свободы может вернуться в общество при поддержки государства. Но такие факторы как экономическая нестабильность, военные конфликты, переполнение тюремных учреждений, разница в религиозных доктринах, политические взгляды и многое другое способны свести к минимум процесс ресоциализации.

В недавнем исследовании, посвященном количеству заключенных, отбывающих наказание за преступления, связанные с наркотиками, Р. Аллен обратил внимание на следующие факты: в Таиланде 65% всех заключенных составляют лица, осужденные за преступления, связанные с наркотиками, обычно за хранение. В США аналогичные показатели составляют 16,8% для заключенных тюрем штатов и 49% для заключенных федеральных тюрем [5]. В сравнении с другими странами мира было установлено, что США – за некоторыми заметными исключениями – более агрессивно применяют существующие законы, запрещающие употребление наркотиков и имущественные преступления, и также более суровы в вынесении приговоров осужденным за наркопреступления и имущественные преступления [6].

Что касается типологии

правонарушителей, помещенных в тюрьмы, в целом, в настоящее время глобальное тюремное население состоит из лиц, которые, вероятно, бедны; не имеют адекватной работы, образования и медицинского обслуживания; составляют меньшинство в странах, где они проживают. Хотя многие из этих лиц были заключены в тюрьму за то, что были осуждены за насильственные преступления, значительное число заключенных находятся в тюрьме из-за злоупотребления психоактивными веществами, которое либо привело к их аресту за хранение наркотиков, либо побудило их грабить, воровать и/или торговать наркотиками для поддержания своей наркотической зависимости.

Следует отметить растущую тенденцию мировых пенитенциарных систем, которая заключается в том, что значительную часть глобального тюремного населения составляют заключенные-мигранты или представители меньшинств, гражданского населения страны. Это особенно важно для стран, в которых заключенные-мусульмане в тюрьмах представлены в непропорционально большей доле по сравнению с общей численностью населения страны, как, например, в США, Испании, Нидерландах, Великобритании и Франции.

Например, в Англии и Уэльсе, Соединенных Штатах и Бразилии доля чернокожих и лиц смешанной расы в тюрьмах значительно превышает таковую в общей численности населения; то же самое относится к коренным народам Австралии. Несмотря на то, что цыгане составляют всего 6% населения Венгрии их доля в заключенных может достигать 40% [7].

Можно выделить еще одну общую характеристику мирового тюремного населения: около 30% заключенных ранее уже отбывали наказание [8]. Это можно рассматривать как еще один импульс к реформе пенитенциарной системы и разработке стратегий, направленных на изменение как самих правонарушителей высокого риска, так и сообществ высокого риска, в которых они проживают [9]. Возможно также, что пенитенциарная практика стран с низким уровнем тюремного заключения (например, Япония) и низким уровнем рецидивизма (например, Финляндия) должна найти отклик у политиков и законодателей в странах с высоким уровнем как тюремного заключения, так и рецидивизма [10].

Для небольшого числа стран, имеющих доступные данные о рецидивизме, трудно определить тюремную систему, которую можно было бы классифицировать как успешную, используя стандартный показатель эффективности тюремной системы (например, повторное заключение в течение трехлетнего периода наблюдения после освобождения).

Скандинавские страны (Норвегия, Швеция, Финляндия и Дания) в последнее время приводятся в качестве примеров успешных тюремных, однако подробные оценки эффективности этих систем исправительных учреждений до настоящего времени не проводились.

Универсального показателя, который можно было бы использовать для различения тюрем с высокими показателями эффективности от тюрем с низкими показателями не существует. Ряд исследователей предположили, что такие глобальные показатели эффективности могут быть разработаны, а полученные рейтинги лучших и худших тюремных систем мира должны быть опубликованы, обсуждены и использованы для улучшения пенитенциарной системы [10]. Тюремные системы различаются от страны к стране по таким основным параметрам, как цель заключения, условия содержания в тюрьмах, срок заключения, доступ к лечению и медицинскому обслуживанию, степень переполненности и уровень тюремного насилия. Хотя каждый из этих показателей предоставляет важную информацию о тюремном населении, именно уровень переполненности тюрем является, пожалуй, наиболее показательным. Еще одна набирающая популярность глобальная тенденция в сфере исправительных учреждений, которую необходимо учитывать, – это приватизация тюрем и исправительных учреждений. Частные коммерческие тюрьмы значительно расширились в последние годы, и предлагают государственным служащим альтернативу государственному управлению и контролю над тюрьмами и заключенными.

По доле заключенных, находящихся под управлением частных корпораций, Австралия лидирует: 19% всех заключенных содержатся в частных тюрьмах, за ней следуют Шотландия (17%), Англия и Уэльс (14%) и Новая Зеландия (11%). В США примерно 8% федеральных и государственных заключенных содержатся в частных коммерческих тюрьмах, в то время как в Южной Африке примерно 4% находятся в частных коммерческих тюрьмах [1].

Современные зарубежные стратегии снижения уровня тюремного заключения направлены также на проведение реформ в политике вынесения приговоров и расширения альтернативных санкций. Альтернативные санкции включают штрафы и общественные работы; условное освобождение; интенсивный надзор/электронный мониторинг; исправительные учреждения в жилых районах; лагеря для трудных заключенных; использование наркосудов для управления определенными категориями наркопреступников и др. Однако, поскольку нет глобальной базы данных, подробно описывающей использование альтернативных санкций в каждой стране, не существует и оценка связи между доступностью различных стратегий, основанных на участии сообщества, и использованием тюремного заключения в той или иной стране [12].

Другие исследователи указывают на необходимость набора, обучения и удержания нового поколения сотрудников исправительных учреждений, обладающих навыками консультирования, наставничества и защиты интересов, аналогичными навыкам сотрудников исправительных учреждений в странах с выраженной реабилитационной ориентацией, (например, Австралия, Норвегия, Швеция и Великобритания) Эти и другие тенденции привели к тому, что ряд стран с наибольшей численностью заключенных – Российская Федерация, Южная Африка и Пакистан – сообщили о сокращении численности заключенных [1].

Вывод. Наряду с наличием проблем в мировой пенитенциарной системе, нельзя не отметить и глобальные тенденции поиска путей их решения. Исследователи реформ зарубежной пенитенциарной системы выявили растущее внимание к реабилитации правонарушителей, как в тюремных, так и в общинных исправительных учреждениях. Результаты проведенных исследований также продемонстрировали значительное, но относительно небольшое долгосрочное сокращение численности заключенных, при увеличении возможностей и качества лечения. В результате проведенных исследований можно прийти к выводу о необходимости разработки методологического аппарата в области исправительных учреждений, а также к найму персонала в сфере исправительных учреждений, основанной на новой цели исправительной системы:

индивидуальной и общественной реабилитации.