Процессуальный статус органа дознания: сравнительно-правовой анализ законодательства Российской Федерации и Республики Беларусь

• КИЛЬДИГУШЕВ Ильгиз ИрмаковичСледователь СО ОМВД России по Баймакскому району, старший лейтенант юстицииkildigushev10@gmail.com

Статья представляет собой комплексный сравнительно-правовой анализ процессуального статуса органа дознания в уголовном судопроизводстве Российской Федерации и Республики Беларусь. На основе сравнительного метода исследования автор выявляет системные различия в подходах к определению круга органов дознания, их полномочий, степени процессуальной самостоятельности и форм дознания. Особое внимание уделяется проблеме дуализма организационно-функционального статуса органов внутренних дел (милиции) как наиболее массового субъекта дознания. В работе обосновывается тезис о наличии в белорусском законодательстве ряда позитивных решений, которые могли бы быть реципированы российским законодателем для оптимизации досудебного производства по делам о преступлениях небольшой и средней тяжести. Автор приходит к выводу, что, несмотря на общность исторических корней, уголовно-процессуальное законодательство двух стран сформировало различные модели организации дознания, каждая из которых имеет свои преимущества и системные проблемы.

Ключевые слова: орган дознания, процессуальный статус, сравнительно-правовой анализ, уголовный процесс, УПК РФ, УПК РБ, дознание в сокращенной форме, протокольная форма, процессуальная самостоятельность

Институт дознания как упрощенной формы предварительного расследования занимает важное место в уголовно-процессуальном законодательстве Российской Федерации. Его значение обусловлено необходимостью обеспечения оптимального соотношения между эффективностью уголовного преследования и соблюдением прав личности в досудебном производстве. Особый научный и практический интерес представляет сравнительно-правовой анализ процессуального статуса органа дознания в Российской Федерации и Республике Беларусь. Данные государства, имеющие общую историческую основу уголовно-процессуального регулирования, в постсоветский период избрали различные пути реформирования досудебного производства. Если российский законодатель последовательно модернизирует институт дознания, вводя новые формы и процедуры, то белорусский подход характеризуется большим консерватизмом и ориентацией на проверенные временем процессуальные конструкции. Актуальность исследования обусловлена не только географической и правовой близостью двух стран, но и наличием у них схожих проблем в сфере противодействия преступности, что требует поиска оптимальных процессуальных форм реагирования. Целью настоящего исследования является выявление системных различий в правовом положении органа дознания в РФ и РБ, оценка их эффективности и формулирование предложений по совершенствованию российского законодательства на основе позитивного белорусского опыта.

Основное различие в подходах законодателей двух стран заложено уже в самом определении круга органов дознания. В Российской Федерации перечень органов дознания, закрепленный в ч. 1 ст. 40 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации [1] (далее – УПК РФ), является исчерпывающим и отличается значительной широтой. Он включает в себя разнородные по своей природе органы: от органов внутренних дел и органов принудительного исполнения до капитанов морских судов и руководителей дипломатических представительств. Ключевой проблемой российской модели является дуализм организационно-функционального статуса таких органов внутренних дел, которые одновременно осуществляют административные, оперативно-розыскные и уголовно-процессуальные функции. На практике это нередко приводит к их смешению, подмене процессуальных решений административными, нарушению прав граждан. Более того, широкий перечень органов дознания порождает проблему их специализации и профессиональной подготовки сотрудников, уполномоченных осуществлять дознание. В отличие от следователей, проходящих специальную подготовку, дознаватели зачастую совмещают эту функцию с другими должностными обязанностями, что негативно сказывается на качестве расследования. В Республике Беларусь подход, закрепленный в ст. 37 Уголовно-процессуального кодекса Республики Беларусь [2] (далее – УПК РБ), является более сфокусированным и системным. Законодатель делает акцент на органах, осуществляющих оперативно-розыскную деятельность, что подчеркивает их основную функцию – уголовное преследование. Особенностью белорусского подхода является детальная регламентация компетенции каждого органа дознания в зависимости от категории дел [3, с. 180]. Так, часть 1 статьи 37 УПК РБ четко определяет предметную подследственность для органов государственной безопасности, таможенных органов, органов финансовых расследований и других субъектов. Важно отметить, что в белорусской модели более четко прописаны задачи и компетенция различных органов дознания, что снижает риск дублирования и конкуренции между ними. Это способствует большей специализации сотрудников, занимающихся дознанием, и повышению качества расследования [4, с. 72].

Сравнительный анализ полномочий органов дознания двух стран позволяет выявить существенные различия в их процессуальной самостоятельности. В Российской Федерации дознаватель, несмотря на формальное признание его самостоятельным участником уголовного судопроизводства в п. 7 ст. 5 УПК РФ, находится в состоянии «двойной подчиненности». Его деятельность контролируется не только прокурором в части соблюдения законности, но и начальником органа дознания в части организации работы, сроков, оценки качества. Начальник органа дознания вправе давать дознавателю обязательные для исполнения письменные указания о производстве дознания, приостанавливать его полномочия по ч. 4 ст. 40.1, ч. 2 ст. 41 УПК РФ. На практике это часто приводит к доминированию ведомственных, административных интересов над интересами процессуальными. Давление со стороны руководства в целях улучшения статистических показателей нередко становится причиной нарушения сроков расследования, формального подхода к собиранию доказательств, а в отдельных случаях – и фальсификации материалов уголовного дела. В УПК РБ система контроля сбалансирована иначе [5, с. 50]. Согласно статье 38 УПК РБ, начальник органа дознания обладает широкими полномочиями, включая утверждение ключевых процессуальных решений, организацию оперативно-розыскных мероприятий. Следует отметить, что указания начальника органа дознания являются обязательными для исполнения, а их обжалование прокурору не приостанавливает исполнения. В отличие от российской модели, где начальник подразделения дознания не вправе отменить решение дознавателя в соответствии с ч. 3 ст. 40.1 УПК РФ, в белорусской системе сохраняется более жесткая вертикаль подчиненности. Что касается процессуальной самостоятельности лица, производящего дознание, то статья 41 УПК РФ предоставляет российскому дознавателю более широкие полномочия по сравнению с белорусским законодательством. В России дознаватель уполномочен самостоятельно производить следственные и иные процессуальные действия, тогда как в Беларуси статья 39 УПК РБ сохраняет более широкий перечень процессуальных решений, требующих утверждения начальником органа дознания.

Белорусский дознаватель в большей степени ориентирован на требования закона, нежели на ведомственные инструкции и показатели эффективности [6, с. 196]. Такой подход в большей степени соответствует принципу независимости субъектов уголовного преследования, закрепленному в современной доктрине уголовного процесса.

Наиболее ярко различия в подходах проявляются в регламентации форм дознания. Российский законодатель пошел по пути дихотомии:

классическое дознание по ч. 3 ст. 150 УПК РФ и дознание в сокращенной форме в соответствии с гл. 32.1 УПК РФ. Последнее является прогрессивным институтом, направленным на экономию процессуальных ресурсов, однако его применение сопряжено с серьезными проблемами. К ним относятся: неоднозначность толкования условий применения, риск формального согласия подозреваемого с обвинением под давлением, а также сложность оценки доказательств, собранных на стадии проверки сообщения о преступлении, в качестве достаточных для постановления обвинительного акта [7, с. 180]. Судебная практика показывает, что суды нередко отменяют приговоры, постановленные по результатам дознания в сокращенной форме, именно в связи с недостаточностью исследования обстоятельств дела. Белорусский законодатель сохранил и модернизировал традиционную протокольную форму. Ее преимуществом является четкая ориентация на дела, не представляющие значительной сложности для расследования. Процессуальный режим протокольной формы более прост и предсказуем, нежели режим дознания в сокращенной форме в УПК РФ [8, с. 75]. Отсутствие необходимости вынесения отдельного постановления о возбуждении уголовного дела, возможность ограничиться протоколом об окончании подготовки материалов, в котором излагаются обстоятельства преступления, – все это делает белорусскую модель более гибкой и менее бюрократизированной для определенной категории дел. Важно отметить, что протокольная форма в Беларуси эффективно выполняет функцию «разгрузки» классического дознания, позволяя сосредоточить ресурсы на расследовании более сложных преступлений.

Проведенный сравнительно-правовой анализ позволяет сделать следующие выводы.

Несмотря на общее историческое происхождение, процессуальный статус органа дознания в Российской Федерации и Республике Беларусь имеет существенные различия, обусловленные разными подходами законодателей к организации досудебного производства. Белорусская модель характеризуется большей структурной четкостью системы органов дознания и их специализацией по категориям дел. Российский подход обеспечивает большую процессуальную самостоятельность дознавателя, тогда как в Беларуси сохраняется более жесткая вертикаль подчиненности. Российский институт дознания в сокращенной форме, будучи теоретически прогрессивным, на практике сталкивается с многочисленными правоприменительными проблемами, тогда как белорусская протокольная форма демонстрирует свою эффективность и практическую целесообразность для простых дел. На основе выявленных преимуществ белорусской модели автор считает целесообразным внести следующие предложения по совершенствованию Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации. Во-первых, необходимо пересмотреть систему процессуального контроля за деятельностью дознавателя, ограничив полномочия начальника органа дознания в части вмешательства в принятие процессуальных решений, передав эти функции в полном объеме прокурору. Это позволит снизить влияние ведомственного фактора на ход расследования. Во-вторых, целесообразно реципировать позитивный опыт протокольной формы из УПК РБ, создав в УПК РФ альтернативную, упрощенную процедуру для дел о преступлениях небольшой тяжести, где обстоятельства очевидны, а виновное лицо установлено и активно способствует раскрытию. Это позволит разгрузить институт дознания в сокращенной форме и применять его только к более сложным делам. Данные меры будут способствовать оптимизации досудебного производства, усилению гарантий прав участников процесса и повышению эффективности деятельности органов дознания в Российской Федерации. Соглашаясь с М.С.

Шайхуллиным и А.Н. Станкиным, следует также отметить, что если не создавать надлежащие условия для деятельности органов внутренних дел, то гарантии прав и свобод человека и гражданина могут не достигать своих изначальных целей [9, с. 27].

Список литературы

1. Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации от 18.12.2001 № 174-ФЗ (ред. от 01.09.2025) // Собрание законодательства Российской Федерации, № 52 (I часть), 24.12.2001, ст.4921
2. Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации от 16 июля 1999 г. № 295-З// Национальный реестр правовых актов Республики Беларусь, от 25.08.2000 г., № 77-78, 2/71
3. Якубель, С. И. Процессуальные полномочия органа дознания в контексте реформирования системы органов уголовного преследования Республики Беларусь / С. И. Якубель // Особенности производства предварительного расследования на современном этапе развития уголовного процесса России: Сборник материалов Международной научно-практической конференции, Уфа, 04 апреля 2019 года / Под общей редакцией А. Ю. Терехова, Р. М. Исаевой. – Уфа: Уфимский юридический институт Министерства внутренних дел Российской Федерации, 2019. – С. 179-182.
4. Ашитко, В. П. Правовое положение начальника органа дознания в уголовном процессе Республики Беларусь / В. П. Ашитко // Вопросы криминологии, криминалистики и судебной экспертизы. – 2018. – № 2(44). – С. 68-74.
5. Гочечилов, Д. А. Некоторые аспекты компетенции органов дознания Республики Беларусь / Д. А. Гочечилов // Уголовно-исполнительная система России: проблемы и перспективы: материалы Международной научной конференции адъюнктов, аспирантов, курсантов и студентов, Самара, 25 апреля 2014 года / Самарский юридический институт ФСИН России. – Самара: Самарский юридический институт ФСИН России, 2014. – С. 48-51.
6. Матюк, А. В. Информационное обеспечение взаимодействия следователя Следственного комитета Республики Беларусь с органом дознания при раскрытии и расследовании преступлений / А. В. Матюк // Проблемы совершенствования сотрудничества правоохранительных и иных органов государств - участников СНГ в выявлении, раскрытии и расследовании коррупционных правонарушений: сборник научных трудов Международной научно-практической конференции: научное электронное издание, Москва, 21 декабря 2016 года. – Москва: Московский университет Министерства внутренних дел Российской Федерации им. В.Я. Кикотя, 2017. – С. 195-197.
7. Ашитко, В. П. Полномочия начальника органа дознания в уголовном процессе Республики Беларусь / В. П. Ашитко // Правовая культура в современном обществе: Сборник научных статей, представленных на Международной научно-практической конференции «Правовая культура в современном обществе», посвященной 70-летию образования Могилевского института МВД; Научное электронное текстовое издание, Могилев, 16 мая 2018 года / Отв. ред. И. А. Демидова. – Могилев: Учреждение образования «Могилевский институт Министерства внутренних дел Республики Беларусь», 2018. – С. 179-184.
8. Москвина, Д. Р. Сравнительно-правовой анализ основных направлений деятельности органов дознания в Российской Федерации и Республике Беларусь / Д. Р. Москвина // Актуальные проблемы уголовного процесса и криминалистики: сборник научных статей X Международной заочной научно-практической конференции, Могилев, 30 апреля 2024 года. – Могилев: Учреждение образования «Могилевский институт Министерства внутренних дел Республики Беларусь», 2024. – С. 73-78.
9. Станкин, А. Н. Гарантии защиты прав и свобод человека и гражданина / А. Н. Станкин, М. С. Шайхуллин // Право и государственность. – 2025. – № 2(7). – С. 22-28.

Скачать