Профайлинг: разграничение предметных областей и пределов обоснованного вывода

Декларация конфликта интересов. Автор профессионально занят в третьей из разбираемых областей и ведёт соответствующую образовательную программу. Работа должна читаться с учётом указанного обстоятельства. В связи с этим приняты следующие ограничения: (1) описание всех трёх областей построено по одному и тому же набору оснований и по опубликованным источникам, доступным независимой проверке; (2) критерий недопустимости межпредметного переноса применяется в обе стороны, в том числе к выводам в пользу третьей области (раздел 4.3); (3) вопрос о валидности третьей области вынесен за пределы настоящей работы и в ней не решается.

Финансирование. Внешнего финансирования исследование не имело.

Введение. Расхождение оценок как симптом

Слово «профайлинг» употребляется в русскоязычном профессиональном обороте как имя одной области знания. Оценки её научного статуса расходятся предельно: от квалификации в качестве паранауки до утверждений о практической результативности. Существенно, что расходятся не оценки заинтересованных сторон, а оценки, опирающиеся на добросовестно собранные данные: и та и другая сторона ссылается на рецензируемые исследования, и ни одна из них не допускает подлога.

Такое положение само по себе является методологическим фактом и требует объяснения. Если две стороны, работающие с доброкачественными данными, приходят к несовместимым выводам об одном предмете, то наиболее экономное объяснение состоит в том, что предмет у них разный.

Состояние вопроса в англоязычной литературе описывается тремя самостоятельными исследовательскими традициями, каждая со своим корпусом, своими журналами и своими метааналитическими итогами. Первая — реконструкция характеристик неустановленного лица по материалам события: систематический обзор и метаанализ сорока лет исследований [18], критический разбор оснований [25], проверка устойчивости классических типологий [14], работы о том, как оценивается точность самих портретов [11]. Вторая — распознавание обмана по наблюдаемому поведению: метаанализ признаков [16], метаанализ точности суждений наблюдателей [13], метааналитическое моделирование с учётом публикационного сдвига [21], обзорная статья о состоянии области [27], анализ применения невербальных признаков в задачах безопасности и правосудия [15]. Третья — работа с содержанием сообщения и с устройством беседы: качественный обзор критериального анализа содержания [26] и его метаанализы [12; 22], техника стратегического использования доказательств [19; 20], подход верифицируемости [24], контролируемое испытание протокола досмотровой беседы [23].

В русскоязычном обороте эти три традиции покрыты одним наименованием. Лакуна располагается именно здесь: переход от вывода, полученного в одной традиции, к утверждению в объёме общего наименования нигде не обозначен как требующий обоснования. Он не оспаривается и не защищается — он не замечается.

Тезис работы формулируется так: объединение трёх познавательных процедур одним наименованием делает возможным неправомерное расширение вывода — результат, обоснованный применительно к одной задаче, предъявляется как основание для решения другой, хотя переход между ними не обоснован; три области при этом не образуют континуума зрелости одной дисциплины, поскольку не совпадают ни по одному из семи оснований разграничения.

Работа построена следующим образом. Раздел 1 описывает материал и процедуру. Раздел 2 вводит основания разграничения и разводит три характеристики, которые в спорах о профайлинге регулярно смешиваются. Раздел 3 описывает три области по одной схеме. Раздел 4 эксплицирует ошибку межпредметного переноса. Раздел 5 разбирает институциональные условия, при которых эта ошибка возникает в российской практике. Раздел 6 предлагает требования к формулировке результата. Раздел 7 содержит обсуждение и ограничения.

Оговорка, без которой разбор был бы некорректен, делается здесь же. Эмпирическое ядро критики второй из разбираемых областей принимается полностью и без оговорок: устойчивого поведенческого признака обмана не существует, точность распознавания лжи при изолированном наблюдении незначительно отличается от случайной [13], а накопленный корпус данных о невербальных признаках статистически совместим с их отсутствием [21]. Настоящая работа не защищает эту область и не предлагает её реабилитации. Она утверждает лишь, что вывод о ней не является выводом о двух других.

1. Материал и метод

1.1. Материал

Материалом послужили четыре корпуса текстов. Первый — исследования и обзоры по реконструкции характеристик неустановленного лица [11; 14; 18; 25]. Второй — метаанализы, обзоры и критические разборы по распознаванию обмана на основании наблюдаемого поведения [13; 15; 16; 21; 27]. Третий — описания и проверки процедур, работающих с содержанием сообщения и с устройством беседы [12; 19; 20; 22; 23; 24; 26]. Четвёртый — русскоязычные тексты, употребляющие наименование «профайлинг» или описывающие подготовку соответствующих специалистов [7; 8; 9], а также документы, в которых вопрос о допустимости психологической оценки достоверности показаний решался по существу [2; 3].

Четвёртый корпус необходим по той же причине, по какой необходимы первые три: утверждение о том, что наименование покрывает разные предметы, должно опираться на тексты, а не на впечатление. При подготовке рукописи к подаче он подлежит расширению; принцип отбора — публикации, в которых под общим наименованием описывается более одной из трёх задач.

1.2. Процедура

Каждая область описывается по семи основаниям, заданным до разбора и одинаковым для всех трёх:

Объект — какой фрагмент действительности исследуется.

Предмет — какие свойства и отношения в этом объекте подлежат установлению.

Задача — на какой вопрос отвечает специалист.

Исходные данные — что доступно для анализа.

Процедура — каким образом данные преобразуются в результат.

Продукт — что получает адресат и в какой форме.

Валидация — какими независимыми данными и какой процедурой проверяется обоснованность результата.

После описания устанавливается, совпадают ли значения оснований хотя бы у двух областей. Затем для каждой пары областей проверяется, что меняется в утверждении при переносе его из одной области в другую: если меняется значение хотя бы одного основания, перенос фиксируется как требующий самостоятельного обоснования.

Отдельный шаг — историко-терминологический: по датированным текстам устанавливается, в каком значении наименование употреблялось первоначально и в каком употребляется теперь. Этот шаг превращает утверждение о присвоении наименования из догадки в проверяемое положение.

1.3. Границы метода

Процедура не оценивает валидности ни одной из трёх областей и не пересматривает имеющихся оценок: она устанавливает их различие, а не их качество. Из разграничения не следует ни оправдания третьей области, ни реабилитации второй. Процедура не является количественной: частоты межпредметного переноса в корпусе публикаций она не измеряет, и утверждения о типичности этой ошибки работа не содержит — приводимые примеры показывают, что операция возможна и воспроизводима, но не то, насколько она распространена. Процедура не устанавливает намерения: фиксируется совершённая операция, а не мотив совершившего. Наконец, работа не решает вопроса о процессуальной допустимости результатов ни одной из областей: этот вопрос требует самостоятельного анализа и здесь только обозначается (раздел 5.2).

2. Основания разграничения

Различение уровней описания, на которых формулируются посылки и на которых формулируются заключения, разобрано автором отдельно [10]; здесь оно привлекается лишь в той части, которая необходима для разграничения предметов. Принадлежность к общей профессиональной практике не заменяет проверки конкретной процедуры применительно к конкретному типу вывода. Это положение кажется очевидным, но именно оно нарушается всякий раз, когда обоснованность обсуждается в объёме наименования, а не в объёме задачи.

2.1. Почему оснований семь, а не два

Разграничение по объекту и продукту — минимум, достаточный для того, чтобы увидеть различие. Его, однако, недостаточно, чтобы разграничение выдержало возражение. Возражение звучит так: области всё же родственны, поскольку везде читается поведение человека. Ответ на него требует показать, что общий материал наблюдения не делает области однопредметными — как общий материал следов не делает однопредметными дактилоскопию и трасологию. Критерием тождества предмета служит совпадение объекта, предмета, задачи, продукта и процедуры валидации, а не внешнее сходство исходных данных.

Из семи оснований решающим является седьмое. Область определяется не тем, что в ней наблюдают, а тем, относительно чего проверяют её результат. Если у двух практик разные внешние критерии проверки, то даже совпадение исходных данных не делает их результаты взаимозаменяемыми.

2.2. Три характеристики, которые смешивать нельзя

Внутри седьмого основания различаются три характеристики, регулярно отождествляемые в спорах о профайлинге.

Воспроизводимость — разные специалисты, работая с одним материалом, получают одну и ту же оценку. Это свойство процедуры, а не свидетельство её правильности: согласованно ошибаться можно устойчиво, и в области портретирования это показано прямо [11; 25].

Точность относительно независимого критерия — оценка сопоставляется с обстоятельством, установленным вне самой процедуры: с установленным лицом, с зафиксированным в эксперименте фактом сообщения ложных сведений, с материалами дела. Только эта характеристика отвечает на вопрос о правильности.

Практическая полезность — результат сокращает объём дальнейшей проверки, даже если каждое отдельное входящее в него утверждение не подтверждено. Поисковая версия может быть полезной и при умеренной точности; из полезности, однако, не следует подтвержденность каждого содержащегося в версии утверждения.

Смешение этих трёх характеристик даёт два симметричных ложных хода: «специалисты согласны между собой, значит, метод работает» и «метод полезен на практике, значит, вывод о лице обоснован». Оба хода встречаются и у защитников, и у критиков.

2.3. Структурированность не равна валидности

Наименования, содержащие в себе оценку, создают отдельную трудность. Определение третьей области как «структурированной оценки достоверности» описывает устройство процедуры — наличие заданного перечня критериев, порядка их применения и правил фиксации — и ничего не сообщает о том, установлена ли её точность. Структурированность облегчает проверку, но не заменяет её; методика с ясным протоколом и неустановленной валидностью остаётся методикой с неустановленной валидностью. Далее в настоящей работе третья область именуется нейтрально — оценкой сообщения по содержательным критериям, — а вопрос о её точности рассматривается отдельно, в разделе 3.3.

3. Три предметные области

Все три описания построены по одной схеме и имеют сопоставимый объём. Это существенно: разбор, в котором одна область описана содержательно, а другая охарактеризована оценочно, не является разграничением.

3.1. Криминалистическое портретирование

Объект и предмет. Объект — неустановленное лицо; предмет — связь признаков события с характеристиками совершившего его лица. Задача формулируется как поисковая: какие характеристики неизвестного лица могут быть реконструированы по материалам события. Исходные данные — обстановка места происшествия, способ совершения, последовательность действий, виктимологические сведения. Продукт — вероятностный портрет и вытекающие из него поисковые гипотезы, адресованные лицу, организующему розыск.

Валидация. Внешним критерием служит установленное впоследствии лицо, а формой проверки — ретроспективное сопоставление заранее сформулированных характеристик с действительными. Систематическая проверка здесь затруднена по причинам, лежащим в устройстве задачи: портрет составляется до установления лица, формулировки нередко допускают широкое толкование, а отбор случаев для разбора смещён в сторону раскрытых дел. Метаанализ сорокалетнего корпуса показывает наличие устойчивых связей между рядом признаков события и характеристиками лица, но величины этих связей умеренны и не дают основания для вывода о конкретном человеке [18]. Критические разборы указывают на слабость оснований классических типологий [14] и на то, что оценка точности портрета нередко воспроизводит эффект общих формулировок: описание, признаваемое точным, оказывается приложимым к широкому кругу лиц [11; 25].

Предел вывода. Из портрета не следует вывод о причастности конкретного лица. Портрет сужает круг поиска; установление причастности производится иными средствами и по иным основаниям. Перенос портрета в доказывание требует не уточнения формулировок, а самостоятельного обоснования, которого в наличных исследованиях нет.

3.2. Поведенческая верификация

Объект и предмет. Объект — известное лицо в ситуации взаимодействия; предмет — связь наблюдаемого поведения с намеренным искажением или сокрытием сведений. Задача — какие наблюдения в данном взаимодействии поддерживают или ослабляют гипотезу о сокрытии. Исходные данные — мимика, жестикуляция, поза, окуломоторика, паралингвистические характеристики речи. Продукт — суждение об искренности собеседника, чаще всего в форме оценки эпизода.

Валидация. Внешним критерием служит независимо установленный факт сообщения ложных сведений — в эксперименте он задаётся конструкцией процедуры. Результат корпуса однозначен и принимается настоящей работой полностью: отдельные признаки обнаруживают с обманом связи малой величины [16], точность суждений наблюдателей превышает случайный уровень незначительно [13], а совокупность накопленных оценок с поправкой на публикационный сдвиг статистически совместима с отсутствием таких признаков [21]. Обзорные и аналитические работы фиксируют, что применение невербальных признаков в задачах безопасности и правосудия не имеет достаточного научного основания [15; 27].

Предел вывода. Из наблюдаемого поведения не следует вывод о ложности сообщения и тем более о виновности. Существенно, что предел здесь задан не осторожностью, а состоянием данных: вывод не запрещён конвенцией, он не обоснован эмпирически.

3.3. Оценка сообщения по содержательным критериям

Объект и предмет. Объект — известное лицо, точнее, произведённое им сообщение; предмет — связь содержания сообщения с обстоятельствами, установленными независимо от самого сообщения. Задача — насколько сообщение поддерживается перечнем содержательных критериев и результатами проверки конкурирующих объяснений. Исходные данные — содержание показаний или рассказа, условия его получения, материалы, допускающие сопоставление. Продукт — заключение с перечислением оснований и ограничений, адресованное лицу, принимающему процессуальное решение.

Валидация. Внешним критерием служит ground truth эксперимента либо независимо установленные обстоятельства дела; формой проверки — экспериментальные парадигмы, метаанализ и репликации. Состояние корпуса здесь неоднородно и не позволяет говорить об области в целом. Критериальный анализ содержания в качественном обзоре оценивается как процедура с ограниченной точностью [26]; метаанализы дают показатели, превышающие случайный уровень, но недостаточные для индивидуального вывода [12; 22]. Техника стратегического использования доказательств показывает более высокие величины эффекта по показателю несоответствий «показания — материалы» [19; 20], подход верифицируемости — умеренные величины [24], а протокол досмотровой беседы в контролируемом испытании превзошёл протокол наблюдения признаков [23].

Предел вывода. Из зафиксированного несоответствия не следует вывод о намеренном обмане: расхождение объясняется также ошибкой памяти, добросовестным заблуждением или особенностями получения сообщения. Не следует и вывод о личности или о виновности. Существенно, что предел этой области отличается от предела второй не строгостью, а содержанием: там вывод не обоснован вовсе, здесь — обоснован для утверждения об ином предмете, чем тот, о котором обычно спрашивает адресат.

3.4. Сводное сопоставление

Собранные в одну таблицу, описания показывают главное: совпадений нет ни по одному основанию у всех трёх областей, а совпадения по отдельным основаниям у двух из них — например, объект у второй и третьей — не сопровождаются совпадением ни по предмету, ни по процедуре валидации (табл. 1).

Таблица 1. Сравнительная матрица трёх областей

Граница между второй и третьей областями требует отдельного удержания, поскольку именно она чаще всего стирается. Если обе описать как «установление достоверности», разграничение станет круговым. Различие проходит по двум основаниям: единица анализа — эпизод взаимодействия против утверждения или рассказа в рамках заданной процедуры — и устройство процедуры, предполагающее во втором случае сопоставление с независимыми материалами. Поведенческие наблюдения могут входить в третью процедуру как вспомогательный материал; их наличие, однако, не означает, что процедура выполнена.

4. Ошибка межпредметного переноса

Разграничение, установленное в разделе 3, позволяет описать операцию, ради которой оно вводилось.

Ошибка межпредметного переноса — использование результата, полученного при решении одной задачи, в качестве достаточного основания для вывода по другой задаче без обоснования перехода между ними. Логически это подмена объёма утверждения: посылка сформулирована об одной области, заключение предъявляется в объёме наименования, а квалификаторы, ограничивающие посылку, при переносе исчезают.

4.1. Механизм: присвоение наименования

Смешение не изобретено критикой и не является чьим-либо умыслом; оно имеет прослеживаемое происхождение. Наименование, первоначально обозначавшее реконструкцию характеристик неустановленного лица, было распространено рынком образовательных услуг на поведенческую верификацию, а затем вместе с заявленным результатом — на оценку сообщения. Распространение произошло на уровне имени и обещания результата: методы, критерии и процедуры валидации при этом не переносились, поскольку переносить их было неоткуда — у каждой области они свои.

Следствие этого механизма и составляет предмет настоящего раздела. Читатель, встречающий общее наименование, обоснованно предполагает общий предмет; установив несостоятельность одной из объединённых практик, он формулирует вывод в объёме имени, а не в объёме исследованного. Операция выглядит рутинной и не требует недобросовестности ни на одном шаге.

4.2. Четыре варианта переноса

Ниже перечислены варианты, различающиеся тем, между какими областями совершается переход и какого именно обоснования недостаёт (табл. 2). Все примеры приводятся как логические реконструкции: они воспроизводят форму рассуждения, а не цитируют конкретные публикации; атрибуция требовала бы постраничной сверки и составляет предмет отдельной работы.

Таблица 2. Варианты межпредметного переноса вывода

4.3. Симметричность критерия

Последняя строка таблицы 2 имеет для настоящей работы особое значение и должна быть написана раньше остальных. Критерий, запрещающий перенос, запрещает его в обе стороны. Из него не следует, что третья область обоснована: из него следует лишь, что вывод о второй не является выводом о третьей. Работа, предъявляющая оппоненту требование не расширять объём вывода, обязана выполнить это требование в собственной части, иначе различение перестаёт быть методологическим и становится риторическим.

Практическое следствие для обеих сторон формулируется одинаково: прежде чем принять или отвергнуть утверждение о «профайлинге», следует установить, о какой из трёх задач идёт речь, и проверить, к какой задаче относятся приводимые в подтверждение данные.

5. Институциональные условия смешения в российской практике

Разграничение, описанное выше, в англоязычной литературе поддерживается самой организацией исследований: три традиции публикуются в разных изданиях, опираются на разные экспериментальные парадигмы и подводят разные метааналитические итоги [13; 18; 24]. Это не означает, что западная практика свободна от разбираемой ошибки — программы поведенческого обнаружения, построенные на наблюдении признаков, применялись и подвергались критике именно за отсутствие проверяемого результата [15; 23]. Различие состоит не в отсутствии ошибки, а в наличии разграничения, к которому можно апеллировать.

В российской практике такого разграничения на уровне наименования нет. Положения настоящего раздела формулируются как объяснительная гипотеза: они указывают условия, при которых смешение становится вероятным, и подлежат самостоятельной проверке на корпусе публикаций и материалов практики. Эмпирической проверки в настоящей работе не проводилось, и утверждений о распространённости описанных явлений она не содержит.

5.1. Новизна роли и неопределённость процессуального положения

Специалисты, называющие себя профайлерами, появились в поле уголовного судопроизводства недавно. Процессуальный закон такой фигуры не знает: он знает эксперта и специалиста, чьи права, обязанности и форма участия определены (ст. 57, 58, 80 УПК РФ [6]), а требования к экспертному исследованию заданы законом о судебно-экспертной деятельности [5]. Наименование «профайлер» не обозначает ни процессуального положения, ни объёма специальных знаний.

Следствие этого носит не терминологический характер. Когда роль не определена, объём допустимого вывода определяется не нормой и не профессиональным стандартом, а представлением самого специалиста о том, что он умеет. Именно здесь межпредметный перенос совершается легче всего: лицо, подготовленное в логике второй области, отвечает на вопрос, относящийся к третьей, и предъявляет результат в форме, свойственной экспертному заключению.

5.2. Вхождение в экспертизу

Разграничение перестаёт быть академическим в тот момент, когда результат предъявляется суду. Спор 2016 года — монография с приложенным заключением экспертов [2] и информационное письмо, признавшее установление достоверности показаний путём судебной экспертизы неправомерным [3], — показывает цену вопроса: предметом спора оказались не данные, а то, о чём вообще допустимо давать заключение. Положение о том, что компетенция эксперта определяется предметом, а не наименованием специальности, разработано в отечественной литературе о судебной экспертизе [4].

Настоящая работа не решает вопроса о процессуальной допустимости результатов ни одной из трёх областей — он требует самостоятельного анализа. Она фиксирует более простое обстоятельство: вопрос о допустимости невозможно поставить корректно, пока не установлено, результат какой задачи предъявляется. Заключение, в котором портрет, наблюдение поведения и анализ содержания соединены без различения, не может быть оценено ни принятием, ни отклонением: у него нет одного предмета, относительно которого выносится оценка.

5.3. Подготовка специалистов

Второе условие — устройство подготовки. Программы, объединяющие три задачи под общим наименованием, передают обучаемому не три процедуры с разными пределами вывода, а одну компетенцию с общим обещанием результата. Диссертационные работы о подготовке таких специалистов описывают развиваемые качества и функции, но не перечисляют операций, различающихся по задаче и по критерию проверки [7]; учебные и методические издания, объединяющие все три предмета, документируют то же положение [9].

Существенно, что здесь не обнаруживается недобросовестности. Обучающийся, получивший единое наименование и единое обещание, не имеет средств различить задачи: различение не входит в содержание обучения. Требование к программе, вытекающее из настоящей работы, формулируется просто — по завершении обучения специалист должен уметь назвать, какую из трёх задач он решает, и какой вывод из его результата не следует.

5.4. Отнесение профайлинга к криминалистике

Третье условие обнаруживается в юридической литературе. Практики, объединённые наименованием, нередко размещаются в разделе криминалистики целиком — как её частный метод или как раздел криминалистической тактики. Это размещение верно лишь для одной из трёх областей и неверно для двух остальных.

Предмет криминалистики составляют закономерности механизма преступления, возникновения информации о преступлении и его участниках, а также собирания, исследования, оценки и использования доказательств и основанные на них средства и методы [1]. Криминалистическое портретирование в этот предмет укладывается: оно работает со следами события и обслуживает розыск. Поведенческая верификация и оценка сообщения по содержательным критериям имеют иной объект — не механизм следообразования, а психическую деятельность лица и произведённое им сообщение; их закономерности устанавливаются психологическими методами и проверяются психологическими же процедурами.

Последствие размещения не сводится к рубрикации. Отнесение всех трёх практик к криминалистике переносит на них тот способ обоснования, который принят для криминалистических рекомендаций, — ретроспективный разбор практики — и тем самым снимает требование экспериментальной проверки там, где она необходима и возможна. Обратное размещение, при котором портретирование целиком относят к психологии, порождает симметричную ошибку: от поисковой версии начинают требовать той точности, которая достижима лишь для процедур с установленным внешним критерием.

Из сказанного следует уточнение, полезное для дальнейшей работы: три области по‑разному соотносятся не только между собой, но и с дисциплинами, в которых они описываются. Вопрос «к какой науке относится профайлинг» не имеет ответа по той же причине, по которой не имеет ответа вопрос о его научном статусе: он поставлен в объёме наименования.

6. Требования к формулировке и проверке результата

Из разграничения следует процедура, не требующая от проверяющего ни специальной подготовки в каждой из трёх областей, ни согласия с их основаниями. Она применима рецензенту заключения, адресату результата и разработчику программы подготовки при самопроверке (табл. 3).

Таблица 3. Минимальный состав описания результата

Принцип, объединяющий шесть позиций, формулируется одной фразой: каждое утверждение соотносится с процедурой, которая позволяет его проверить. Утверждение, для которого такая процедура не названа, остаётся мнением независимо от того, насколько оно правдоподобно.

Отдельно разграничиваются валидация метода в исследовании и проверка заключения по отдельному случаю. Наличие исследований, подтверждающих метод, не освобождает от проверки того, выполнены ли условия его применения в данном случае; успешный отдельный случай, в свою очередь, не устанавливает общей точности метода. Разрыв между групповой закономерностью и выводом о лице описан в судебно-правовой методологии как проблема перехода от группы к индивиду [17]; в рассматриваемой области он усугубляется тем, что групповая закономерность нередко заимствуется из области, отличной от той, в которой формулируется вывод.

7. Обсуждение

7.1. Что установлено

Установлено, что три практики, объединённые наименованием «профайлинг», не совпадают ни по одному из семи оснований у всех трёх и различаются прежде всего по внешнему критерию проверки результата. Из этого следует, что они не образуют континуума зрелости одной дисциплины: между ними нет движения от менее обоснованного к более обоснованному, поскольку они отвечают на разные вопросы.

Объяснительная сила разграничения проверяется на исходном затруднении. Расхождение оценок научного статуса профайлинга объясняется без предположения о недобросовестности какой-либо из сторон: стороны оценивают разные предметы и обе правы в объёме того предмета, который исследовали. Это и есть главный аргумент в пользу предлагаемого различения.

7.2. Чего не установлено

Из полученного не следует, что третья область обоснована: состояние её корпуса неоднородно, и оценка валидности отдельных протоколов в настоящей работе не производилась. Не следует, что вторая область может быть реабилитирована: её эмпирическое опровержение принимается полностью. Не следует, что портретирование лишено оснований: установлено лишь, что его продукт — поисковая версия, а не вывод о причастности. Не следует, наконец, что специалисты не могут решать несколько задач: разграничение проведено между задачами, а не между людьми, и один специалист вправе решать любые из них при условии, что каждый результат обоснован отдельно.

7.3. Ограничения

Ограничения работы должны быть названы прямо. Разграничение является аналитическим: оно не описывает фактического разделения труда и не претендует на исчерпывающую классификацию всего, что называют профайлингом. Работа не измеряет частоты межпредметного переноса и не утверждает его типичности; приводимые примеры суть логические реконструкции. Положения раздела 5 являются объяснительной гипотезой об условиях, а не установленным фактом, и требуют проверки на корпусе. Матрица построена по опубликованным описаниям процедур, а не по наблюдению реальной работы, и расхождения между описанием и практикой не фиксирует. Валидационные исследования третьей области выполнены на иноязычных выборках и в иных правовых системах; перенос их результатов на российскую практику сам требует обоснования и здесь не производится. Наконец, автор профессионально занят в третьей из разбираемых областей, что зафиксировано в декларации конфликта интересов; в силу этого критерий переноса сформулирован симметрично и применён к собственной позиции в разделе 4.3.

Заключение

Установлено, что наименование «профайлинг» покрывает три познавательные процедуры, различающиеся объектом, предметом, задачей, исходными данными, процедурой, продуктом и — прежде всего — внешним критерием проверки результата. Ни одно из семи оснований не совпадает у всех трёх, вследствие чего результаты этих процедур не являются взаимозаменяемыми, а вывод, полученный в одной из них, не распространяется на объём наименования.

Из этого следует практическое требование, не зависящее от позиции в споре о научном статусе: всякое утверждение о профайлинге — как утверждение о его несостоятельности, так и утверждение о его результативности — должно быть отнесено к одной из трёх задач, а приводимые в его подтверждение данные проверены на принадлежность к той же задаче. Для заключения, адресованного суду, это требование конкретизируется шестью позициями описания результата, из которых решающей является четвёртая: с чем результат сопоставлен независимо от самой оценки.

Открытыми остаются два вопроса. Первый — эмпирический: насколько часто межпредметный перенос встречается в опубликованном корпусе и в материалах практики; ответ требует очерченного корпуса и процедуры кодирования. Второй — процессуальный: при каких условиях результат каждой из трёх процедур может быть представлен суду и в какой форме. Оба составляют предмет дальнейшей работы; настоящая статья даёт для них язык, на котором вопросы могут быть поставлены корректно.