Генезис института досудебного соглашения о сотрудничестве в уголовном процессе России

Институт досудебного соглашения о сотрудничестве, получивший закрепление в российском законодательстве с принятием Федерального закон от 29 июня 2009 год № 141-ФЗ, представляет собой результат многовекового развития правовых механизмов, направленных на упрощение и ускорение уголовного судопроизводства. Прежде чем приступить к анализу истории рассматриваемого института, необходимо подчеркнуть, что его становление и развитие охватывает весьма протяженный временной отрезок, а истоки прослеживаются еще в первых древнерусских правовых памятниках.

На начальных этапах своего зарождения уголовный процесс отличался обвинительным уклоном, а все его процедуры были ориентированы на скорейшее их завершение. Стоит отметить, что в Русской Правде признание вины расценивалось как главное доказательство, предполагавшее бесполезность и отсутствие смысла в проведении дальнейшего разбирательства [1]. Так, исходя из положений, содержащихся в ст. 35 данного документа, можно сделать заключение о том, что законодатель допускал прекращение разбирательства в отношении уличенного в краже сразу же после получения от него признания. Аналогичные нормы обнаруживаются в положениях Двинской уставной грамоты 1397 г., где речь идет об освобождении от уплаты штрафа примирившихся до обращения в суд, если эти лица чистосердечно раскаются в содеянном [2]. Следует обратить внимание еще на один источник древнерусского права — Судебник 1550 года [3]. Содержащиеся в нем нормы предусматривали примирение сторон до их прибытия к месту проведения поединка, а равно в ходе самого судебного процесса (статьи 9 и 10 соответственно). Кроме того, статья 31 данного Судебника давала сторонам возможность примириться непосредственно сразу после подачи искового заявления (челобитной) в суд. Заслуживает внимание и Соборное уложение 1649 г. [4], которое также сыграло определенную роль в развитии института досудебного соглашения о сотрудничестве. Согласно его положениям, по делам, которые рассматривались в обвинительном порядке, признание обвиняемого под пыткой рассматривалось в качестве полноценного доказательства [5]. Несмотря на сохранение обвинительного характера процесса, допускалась возможность прекращения дела при достижении мирового соглашения. Однако, стоит отметить, что в указанный период примирение сторон не несло в себе элементов активного содействия обвинению в раскрытии преступления, характерного для досудебного соглашения в его нынешнем понимании.

Нельзя не отметить, что признание обвиняемого («собственное признание») детально урегулировано в Кратком изображении процессов или судебных тяжеб от 26 апреля 1715 г. [6] (издано в 1716 г.), где оно рассматривалось как «лутчее свидетельство всего света», вследствие чего делающее все иные доказательства излишними. Исходя из содержания нормативных установлений отечественного законодательства, зафиксированных в ст. 317 «Законов о судопроизводстве о преступлениях и проступках» [7], признание подсудимым своей вины имело значение доказательства, если выполнялись при этом условия: когда оно «учинено добровольно», «в судебном месте перед судьей», «совершено сходно с происшедшим действием», «когда показаны при том такие обстоятельства действия, при которых в достоверности и истине сомневаться невозможно». В соответствии со ст. 318 закона, признание, сделанное по всем правилам, дальнейшего доказывания не требует, и суд вправе постановить приговор.

На основании изложенного можно отметить, что до Судебной реформы 1864 г. доказывание фактически сводилось к получению признательных показаний от обвиняемого.

С позиций законодателя, получение таких показаний лишало всякого смысла дальнейшую процедуру. В изучаемый исторический период еще не проводилась дифференциация форм уголовного судопроизводства в направлении его ускорения. По сути, предпринимаемые попытки проявлялись лишь в фиксации законодателем способов сокращения уголовного процесса, состоявших в получении признания обвиняемым вины. Серьезные новации были введены в 1864 году, соответствующими судебными уставами с направленностью установить на территории России «суд скорый, правый, милостивый и равный для всех... «. В соответствии со ст.ст. 92, 681 Устава о наказании от 20.11.1864 г. признание вины в суде присяжных после обвинительной речи позволяло судам не проводить следствия, а сразу переходить к заслушиванию сторон, в целях экономии времени и недопущения излишних расходов обвиняемого [8].

Новый этап в развитии института досудебного соглашения связан с Судебной реформой 1864 года, значение которой для отечественного уголовного процесса трудно переоценить. Основное ее предназначение заключалось в упразднении инквизиционной модели расследования преступлений и введении смешанного (состязательно-розыскного) процесса [9], а также в том, что Уставом уголовного судопроизводства от 20 ноября 1864 г. [10] (далее — УУС) вводилось сокращенное производство при признании подсудимым своей вины. Следует отметить, что в соответствии с УУС, уголовно-процессуальная форма в суде присяжных обусловливалась признанием подсудимым своей вины. В случае признания вины подсудимым, суд после предъявления прокурором обвинения и при уверенности в достоверности признания был вправе сразу же начать прения сторон. В противном случае суд приступал к допросу и уже только после этого к исследованию доказательств.

Анализ ст. 682 УУС позволяет заключить, что условиями применения сокращенного производства выступали не только собственно признательные показания подсудимого, но и достижение соглашения между судьей, присяжными заседателями, прокурором и представителями стороны защиты. Принципиально важно, что требовалось согласие каждого из перечисленных участников: возражение хотя бы одного из них императивно обязывало суд перейти к полному исследованию всех доказательств по делу, что автоматически исключало возможность сокращенного производства.

Примечательно, что вышеуказанная процедура подлежала применению по делам небольшой общественной опасности и при наличии доказательств, указывающих на виновность лица. Данное ограничение свидетельствует о том, что законодатель того периода, вводя элементы диспозитивности, стремился минимизировать риски судебных ошибок, ставя сокращенное производство в жесткие рамки формальных условий.

Весьма значимое нормативное положение было зафиксировано в ст. 685 УУС, суть которого заключалась в специальной оговорке о недопустимости расценивать молчание как признание вины. Анализируемая процедура содержит в себе зачатки современного особого порядка судебного разбирательства, и может считаться его прообразом. В обоснование данного мнения сошлемся на тот факт, что процедура, зафиксированная в главе 40 УПК РФ, как и процедура по УУС, предполагает необходимость получения согласия на ее применение от обвиняемого, его защитника, суда и прокурора.

Также следует обратить внимание на появление в результате Судебной реформы 1864 г. нового института мировых судей, повлиявшего на ускорение и упрощение судебного производства. Как представляется, значение данного института в контексте исследуемой проблематики, проявляется, в частности, в том, что к компетенции мировых судей относились некоторые категории уголовных дел, предусматривавшие назначение нестрогих видов наказания, например, выговора, замечания или внушения. Кроме того, предусматривалась согласительно-примирительная процедура, применяемая исключительно по жалобе потерпевшего и состоящая в попытке склонить стороны конфликта к примирению.

Данное правило содержалось в ст. 92 УУС, суть которого состояла в том, что мировой судья был вправе отказаться от тщательного исследования доказательств в случае признания подсудимым признает своей вины. Статья 104 УУС наделяла суд при наличии возможности примирения сторон правом ограничиться рассмотрением лишь тех доказательств, о которых просят обвинитель и подсудимый.

Итак, можно сделать вывод о том, что в УУС прослеживались альтернативы уголовному преследованию с отдельными признаками договорных отношений.

Следующий правовой акт, воплотивший в себе наивысший уровень предпринимаемых законодателем в дореволюционный период попыток ускорить уголовный процесс, это Закон от 15 июня 1912 г. «О преобразовании местного суда» [11], которым был введен в отечественный уголовный процесс судебный приказ.

Представляет интерес введение в российский уголовный процесс в 1920 году института дежурной камеры народного суда. Данная процедура могла применяться при признании обвиняемым вины. Как отмечает О.Н. Тисен, она не предполагала необходимость полноценного предварительного расследования и составления обвинительного акта, и, соответственно, обязательного участия защитника, а это вело к усилению опасности привлечения к уголовной ответственности невиновного [12].

Советский этап развития уголовного процесса предусматривал близкие к современным формы сокращенного судебного разбирательства. Например, ст. 286 УПК РСФСР 1922 г. и ст. 282 УПК РСФСР 1923 г. содержали указание на то, что выражение согласия подсудимым с обстоятельствами, указанными в обвинительном заключении, и дача им показаний наделяло суд правом без судебного следствия переходить к прениям сторон [13]. Однако из этого общего правила предусматривалось некоторое исключение, заключающееся в обязательности проведения судебного следствия, если сторонами заявлено о полноценном судебном разбирательстве или при возникновении у суда сомнений относительно достоверности сделанного обвиняемым признания. Представляется, что введение требования о необходимости производства допроса подсудимого способствовало суду в выяснении того факта, действительно ли дано согласие данного участника с предъявленным ему обвинением. Кроме того, появлялась возможность установить наличие противоречий в доказательствах, уже имеющихся в материалах уголовного дела. Анализ вышеизложенных нормативных актов, содержащихся в УУС, подтверждает вывод о том, что процедура, предусмотренная УПК РСФСР 1923 г., стала значительным шагом в направлении развития и совершенствования упрощенного порядка судебного разбирательства.

Далее следует обратить внимание еще на один документ, задавший обозначенное направление. Речь идет об Инструктивном письме Верховного Суда РСФСР от 1925 г., в котором рекомендовалось судам стремиться к «ускорению и упрощению процесса путем освобождения его в известных конкретных случаях от излишних для данного дела формальностей» [14].

В отличие от своих предшественников УПК РСФСР 1960 г. [15] не содержал норм, касающихся упрощения производств. И лишь в 1993 году он был дополнен новой нормой − ч. 2 ст. 446 о возможности проведения в суде присяжных сокращенного судебного следствия, когда все подсудимые по делу полностью признавали свою вину. Исходя из назревшей на тот момент потребности в минимизации затрат на уголовно- процессуальные процедуры, Совет судей в постановлении от 2 апреля 1999 г. № 10 посчитал целесообразным внести изменения, направленные на ускорение судопроизводства [16].

Представляется важным обратить внимание на то, что усилению диспозитивных начал в уголовном судопроизводстве послужило введение в УПК РФ главы 40 об особом порядке принятия судебного решения при согласии обвиняемого с предъявленным обвинением.

Также, Федеральным законом от 29 июня 2009 г. № 141-ФЗ УПК РФ был дополнен главой 40 ¹, предусмотревшей заключение с обвиняемым досудебного соглашения о сотрудничестве и последующее рассмотрение дела в особом порядке. Законодатель, восприняв исторический опыт, пошел по пути создания определенной процедуры, сочетающей элементы признания вины и активного содействия следствию. Лицо, совершившее преступление и содействующее следствию в его раскрытии и расследовании, изобличении соучастников, розыске имущества впервые получило законодательную возможность оформить свое сотрудничество с правоохранительными органами в виде досудебного соглашения.

Таким образом, проведенный анализ возникновения и развития института досудебного соглашения о сотрудничестве, показал, что упрощение процедур уголовного судопроизводства выразилось в рассмотрении признания вины обвиняемым, что явилось основанием для сокращенного рассмотрения уголовного дела. На различных исторических этапах имелись некоторые особенности. В первых древнерусских правовых источниках допускалось рассмотрение судом дела в упрощенном порядке между истцом (потерпевшим) и ответчиком (подсудимым) на договорной основе. С момента принятия Судебника 1550 г. законодатель акцентирует внимание не только на признании вины подсудимым, но и на его показаниях в суде. Судебная реформа 1864 г. заложила фундамент сокращенного производства при признании вины, а УСС впервые нормативно оформил условия, при которых позиция обвиняемого могла влиять на объем судебного следствия. На последующих этапах законодателем закреплялся аналогичный упрощенный порядок рассмотрения дела. Современное законодательство отобразило отмеченные традиции и в 2009 году ввело в уголовный процесс институт досудебного соглашения о сотрудничестве, который до настоящего времени продолжает развиваться и оптимизироваться. В целом, досудебное соглашение о сотрудничестве представляет собой уголовно-процессуальную сделку (волеизъявление сторон обвинения и защиты), которая влечет за собой определенные последствия в виде взаимных обязательств с участием государства в лице уполномоченных им должностных лиц с одной стороны и обвиняемого – с другой.