Добровольность в уголовном законодательстве стран ближнего зарубежья

Введение. Отличительной особенностью действующего уголовного законодательства является то, что в нем систематически увеличивается количество поощрительных норм, связанных, главным образом с появлением новых общих и специальных оснований освобождения от уголовной ответственности. Институт оснований освобождения от уголовной ответственности в целом подробно изучен в правовой доктрине, однако отдельным его аспектам до сих пор уделялось недостаточное внимание. В частности, не удостаивалось самостоятельного межинституционального осмысления такое условие действия поощрительных норм как добровольность. Под добровольностью в филологических источниках понимается действие по собственному желанию, без принуждения [1, с. 363]; совершение чего-либо самостоятельно, не насильственно [2, с. 169].

Эта категория характеризует отношение лица к совершаемым постпреступным действиям и наступившим последствиям. В настоящий момент условие добровольности сопровождает функционирование не только института оснований освобождения от ответственности, но и механизма добровольного отказа от преступления и обстоятельств, смягчающих наказание. При этом следует отметить, что несмотря на кажущуюся не нормативность обсуждаемого понятия, в некоторых случаях его презюмируемость, оно имеет важное значение для реализации поощрительных мер к лицу, готовящемуся, совершающему или совершившему преступление. Его наличие / отсутствие в юридическом составе той или иной поощрительной нормы отчасти определяет и порядок действий должностных лиц правоохранительных органов в момент проверки отдельных фактов, связанных с квалификацией содеянного. По этой причине добровольность заслуживает самостоятельного комплексного рассмотрения в целях формирования унифицированного подхода к своему закреплению в тексте уголовного закона и повышению его качества.

Одним из значимых аспектов любой уголовно-правовой категории, нуждающихся в научном рассмотрении, является зарубежный опыт ее использования. Для решения этой задачи необходимо прибегнуть к методологии сравнительного уголовного правоведения, базирующейся на ряде непреклонных принципов, ключевое значение среди которых принадлежит принципу системности изучения иностранных правовых систем. В соответствии с ним, выбор стран должен основываться на каком-либо критерии. Мы избрали критерий общности историко-правового развития и подвергли изучению уголовное законодательство государств постсоветского пространства, входивших некогда на правах самостоятельных Союзных Республик в состав СССР. Исследовательский интерес представляет то, как названные страны ближнего зарубежья за последние почти четыре десятилетия построения независимых и суверенных национальных правовых систем используют признак (условие) добровольности в своих уголовных законах. Это позволит обнаружить особые схожие и отличительные черты, выявить достоинства и недостатки, могущие стать основой для формулирования мер по совершенствованию механизма уголовно-правового воздействия [17, с. 24].

Основная часть. Уголовное

законодательство Азербайджанской Республики включает условие добровольности в «традиционную» норму о добровольном отказе (ст. 30), смягчении наказания (ст. 59), деятельном раскаянии (ст. 72), а также многочисленные специальные основания освобождения от уголовной ответственности [3]. Выгодно отличаются от российских нормы, предусматривающие освобождение за добровольную сдачу оружия, боеприпасов и т.п. (ст. 228, 229 УК Азербайджана), только если в поведении лица нет иного состава преступления (в УК РФ законодатель второе обозначенное условие не формализовал, ограничившись лишь добровольной сдачей, породив многолетнюю дискуссию). Деятельная добровольность в азербайджанском уголовном законе распространяет свое действие не только на случаи сдачи наркотических средств и психотропных веществ, но и сильнодействующих и ядовитых веществ (в ст. 234 УК РФ такой возможности нет).

Особенностью законодательства Республики Таджикистан выступает отсутствие поощрительной нормы (и соответственно условия добровольности) в составах наркотических преступлений. Это следует связывать с непростой ситуацией, сложившейся в области оборота наркотических средств в Таджикистане и непримиримо жесткой политикой государства в этой сфере [4, 5]. Напротив, добровольность присутствует (в отличие от УК РФ) в норме о легализации доходов, полученных преступным путем (ст. 262), побеге из мест лишения свободы или из-под стражи (ст. 365), а также участии в вооруженных подразделениях / военных действиях на территории других государств (ст. 401 (1) [6]. Не объяснимо размещение информационнопознавательной добровольности в конструкциях коммерческого подкупа (ст. 279) и дачи взятки (ст. 320) и отсутствие таковой в смежных составах о подкупе участников и организаторов спортивных соревнований (ст. 280) и подкупе служащего (ст. 325).

Уголовный кодекс Республики Узбекистан включает освобождение от ответственности за добровольную явку с повинной в нетипичных для УК РФ составах преступлений: незаконный оборот алкогольной и табачной продукции (ст. 1861), нарушение законодательства о градостроительстве (ст. 2293), массовые беспорядки (ст. 244), незаконный оборот беспилотных летательных аппаратов (ст. 2444), нарушение законодательства в сфере оборота крипто-активов (ст. 2788), противоправное осуществление деятельности по майнингу (ст. 2789) [7]. Недостатком следует признать отсутствие альтернативы в виде добровольного освобождения похищенного (ст. 137) / заложника (ст. 245) как условия для поощрения субъекта преступления.

Оригинальным представляется положение о временном пределе (30 суток), в течение которого взяткодатель может добровольно заявить о содеянном (ст. 1929, 211, 212, 213, 2142) и не привлекаться к ответственности. В уголовном законодательстве Туркменистана норма о добровольном отказе от преступления структурно размещается в главе X «Освобождение от уголовной ответственности» и соседствует с основаниями в виде чистосердечного раскаяния (ст. 70), примирения с потерпевшим (ст. 71), изменения обстановки (ст. 72) и так далее [8] (аналогичная ст. 31 УК РФ, исходя из ее места в содержании закона, является частью института неоконченного преступления). В ст. 257 закрепляется основание освобождения от ответственности за уничтожение или повреждение имущества по неосторожности, если лицо добровольно возместит причиненный ущерб. При этом подобное условие отсутствует в тождественном деянии, совершенном умышленно (ст. 256). Добровольное возмещение в полном объеме крупного ущерба, нанесенного вследствие нарушения правил дорожного движения, в том числе лицом, находящимся в состоянии опьянения или оставившим место происшествия, выступает еще одним нетипичным для российских реалий самостоятельным основанием для поощрения субъекта преступления в Туркменистане (ст. 364). В принятом в 2021 году Уголовном кодексе Кыргызской Республики встречается немало оригинальных регламентов, связанных с добровольностью, отличных от российских. Например, добровольное освобождение похищенного человека считается лишь привилегированным признаком, влекущим назначение более мягкого наказания, но не освобождающим от ответственности (ч. 3 ст. 165) [9]. Если по основному составу похищения (ч. 1 ст. 165) предусматривается лишение свободы на срок от пяти до семи лет, то по ч. 3 этой же статьи – общественные работы от ста до трехсот часов, исправительные работы на срок от одного года до трех лет или штраф (такой же подход избран в норме о захвате заложников (ст. 257 УК Кыргызстана). Признаком добровольности, понижающим, по смыслу законодателя, общественную опасность посягательства, снабжена ч. 4 ст. 169 «Незаконное лишение свободы» (в УК РФ оно отсутствует), при этом оговаривается срок, когда обязано произойти освобождение – 72 часа. Если субъект освободил потерпевшего по истечении этого времени, то он будет подлежать ответственности по основному (ч. 1) или квалифицированным (ч. 2 или 3) составам преступления.

Компенсаторно-возместительная добровольность помещена в конструкции мошенничества (ст. 209), присвоения и растраты (ст. 210) и причинения имущественного ущерба путем обмана или злоупотребления доверием (ст. 215). При этом в примечании к ст. 209 добровольное возмещение ущерба относится только к случаям мошенничества, выражающегося в преднамеренном неисполнении договорных обязательств, на иные случаи оно не распространяется.

Непоследовательно отражена

информационно-познавательная добровольность в нормах о подкупе, что выражается в обозначении различных ее адресатов. По смыслу ст. 250 «Коммерческий подкуп» добровольное сообщение должно быть осуществлено следователю или прокурору, в ст. 344 «Посредничество во взяточничестве» и ст. 345 «Дача взятки» в орган, имеющий право на возбуждение уголовного дела. В примечаниях к ст. 368 и 369 освобождение от ответственности связывается с добровольным возвращением в трехдневный срок в места лишения свободы или под стражу.

Уголовный закон Республики Казахстан содержит множество поощрительных норм, базирующихся на компенсаторновозместительной добровольности (ст. 214, 214-1, 214-2, 217, 218, 218-1, 221, 222, 233, 236, 244, 245) [10]. В 2025 году примечание о возможности исключения ответственности в случае добровольного освобождения похищенного (ст. 125) признано утратившим силу [11]. Это решение детерминировано ужесточением уголовной политики в области противодействия насильственному вступлению в брак (сопровождающемуся похищением невесты), до сих пор широко распространенному в стране (особенно в сельской местности и в южных районах Казахстана). Помимо этого, УК Казахстана дополнен ст. 125-1 «Принуждение к вступлению в брак». Одновременно с этим ст. 261 «Захват заложника» продолжила, как и ранее, содержать в себе возможность добровольного освобождения. Ст. 426 предлагает лицу, совершившему побег из мест лишения свободы, из-под ареста или из-под стражи добровольно возвратиться в семидневный срок для освобождения от ответственности.

В Особенной части уголовного закона Грузии добровольность встречается в преюдиционной норме об обороте некачественного бензина и дизельного топлива (ст. 1981), членстве в «воровском» сообществе (ст. 2231), поддержке деятельности «воровского сообщества» (ст. 2233), изготовлении, производстве, рекламировании, ввозе в Грузию карты, отражающей нарушение территориальной целостности страны (ст. 3431) [12]. При этом обращает на себя внимание формулировка адресата добровольного заявления во всех соответствующих нормах – орган, осуществляющий уголовный процесс.

В ст. 322 «Деятельное раскаяние о совершении преступления против государства», оригинально с технико-юридической точки зрения, перечисляется перечень преступлений, добровольное и своевременное сообщение о которых может явиться основанием для освобождения от ответственности. В 2008 году законодатель Грузии существенно ужесточил ответственность за различные посягательства на административно-юрисдикционное производство. В частности, ст. 3481 закрепляет преступность ложного показания или заключения, а также заведомо ложного перевода в ходе административного процесса. Примечание статьи включает информационно-познавательную добровольность (к слову, тождественная ст. 17.9 КоАП РФ такой поощрительной возможности не предоставляет [13]).

Норма о добровольном отказе от преступления в Уголовном кодексе Армении 2021 года, также, как и в Туркменистане расположена в главе, посвященной освобождению от ответственности (глава 12) [14]. В 2023 году норма о деятельном раскаянии претерпела существенное дополнение: она, в исключительных случаях действует в отношении лиц, совершивших тяжкие и даже особо тяжкие преступления (в большинстве стран постсоветского пространства, том числе и УК РФ, деятельное раскаяние в Общей части касается только преступлений небольшой и средней тяжести) [15, с. 78]. Условие добровольности возмещения вреда сопровождается оценочной категорией – наличие исключительных обстоятельств.

Непоследовательным представляется подход, принятый армянским законодателем, связанный с тем, что добровольность отсутствует в норме о похищении человека (ст. 191), но предусматривается при захвате и удержании заложника (ст. 315). Уникальностью добровольности в ст. 315 является то, что помимо добровольного освобождения субъект должен отказаться от предъявляемых им требований и ранее к нему не применялось это примечание (то есть не допускается повторная реализация такого поощрения). В ст. 461 говорится об освобождении лица от ответственности за уклонение от прохождения срочной военной или альтернативной службы, если оно добровольно явилось и в итоге оказалось призвано на службу. Однако данное поощрение не действует во время военного положения, войны, а также в период мобилизации.

В уголовном законе Республики Молдова добровольный отказ от преступления называется в одном ряду с основаниями освобождения от уголовной ответственности (ст. 53) [16]. При похищении человека (ст. 164), похищении несовершеннолетнего близкими родственниками (ст. 164-1) и захвате заложника (ст. 280) законодатель не предоставил субъекту альтернативы позитивного добровольного поведения как условия для его не привлечения к ответственности. Однако такая возможность предусмотрена в норме об использовании рабского труда (ст. 165-1).

Специфичное положение, включено в ст. 185-1 «Нарушение авторского права и смежных прав», гласящее: лицо освобождается от ответственности если оно добровольно сдало произведения или объекты смежных прав, указало на источник их приобретения и возместило причиненный материальный ущерб. Аналогичный механизм встречается в ст. 185-2 «Нарушение прав на объекты промышленной собственности». В остальном уголовный закон Молдовы в части описания условия добровольности не отличается какими-либо неординарными чертами и имеет немало сходств с УК РФ в этой части.

Выводы. Обзорное исследование добровольности в уголовном законодательстве стран ближнего зарубежья способствует выдвижению следующих обобщенных выводов:

Уголовные кодексы всех без исключения стран ближнего зарубежья включают отдельные (и содержательно похожие) нормы о добровольном отказе от преступления. Исходя из структурного размещения в тексте закона, они относятся преимущественно к институту неоконченного преступления, однако в Армении, Туркменистане и Молдавии расположены в главе, посвященной освобождению от уголовной ответственности. Еще одной схожей чертой, объединяющей уголовное законодательство почти всех постсоветских государств, обусловленной общностью политико-правового развития, является то, оно заключает в себе одинаковое специальное основание освобождения от ответственности за государственную измену и подкуп, базирующееся на информационнопознавательной добровольности (добровольном сообщении лицом о совершенном деянии).

Кроме того, во всех странах ближнего зарубежья деятельное раскаяние и возмещение ущерба зиждется на добровольности. Последнее также считается обстоятельством, смягчающим наказание. Практически в каждом рассмотренном уголовном законе добровольная сдача оружия, боеприпасов, наркотических средств и психотропных веществ является основным или альтернативным условием для освобождения от ответственности.

Наряду с этим изученные уголовные законы обладают оригинальными и отличными от УК РФ положениями. Их осмысление может стать основой для его будущего совершенствования. В частности, предусматриваются специальные основания освобождения от уголовной ответственности, неотъемлемым условием которых служит добровольность:

за отдельные преступления против собственности: предпринимательское мошенничество, уничтожение или повреждение чужого имущества по неосторожности, присвоение и растрату, причинение имущественного ущерба путем обмана или злоупотребления доверием, угон, (Туркменистан, Киргизия), легализацию доходов, полученных преступным путем (Таджикистан, Казахстан); за побег из мест лишения свободы / из-под ареста (Таджикистан, Казахстан, Киргизия); за преступления против военной службы:

самовольное оставление части или места службы, дезертирство, уклонение от призыва или явки на сборы (Армения, Казахстан); за преступление против мира и безопасности человечества – наемничество (Таджикистан).

В силу различных причин культурнорелигиозного и уголовно-политического характера не оговаривается возможность добровольного освобождения, как условия применения поощрения, похищенного лица (Армения, Казахстан, Молдавия) или захваченного заложника (Грузия, Узбекистан); В уголовном законодательстве Казахстана, Киргизии и Узбекистана условие деятельной добровольности связывается с конкретными временными пределами, в течение которых она должна найти свое отражение (например, 72 часа для освобождения похищенного, 30 суток для заявления о даче взятки, 7 дней для возвращения после побега в места лишения свободы).