Сравнительно-правовая оценка нормативных основ регулирования развития и применения искусственного интеллекта

Использование искусственного интеллекта (далее - ИИ) встречается повсеместно во всех сферах жизнедеятельности современного человека, приобретая все большую популярность. Масштабное количество новых областей задействуют ИИ для упрощения работы, экономии ресурсов, недопущения возможной ошибки, а также скорости.

В настоящее время ИИ становится не только важной составляющей таких сфер, как экономика, медицина и социальная сфера, но и оказывает важное влияние на повседневную жизнь людей. Важно отметить, что вместе с разнообразием сфер применения ИИ, возрастает и перечень возможных рисков, которые связаны с его использованием, например, нарушение прав и свобод личности, возможность ошибок ИИ, вопроса несения ответственности за причиненный вред. Фундаментальным условием успешного внедрения ИИ в общество является обеспечение прозрачности его применения, безопасности и своевременного устранения существующих пробелов.

Именно установленные четкие рамки могут гарантировать функционирование ИИ в интересах человека, а не вопреки им. Важно отметить, что правовое регулирование является не только инструментом снижения технологических угроз, но и неким вектором стремления для формирования доверия к инновациям, как со стороны граждан, так и государства в целом. Ведь как справедливо отмечает в своей работе Е.О. Яковлева [1], «человек скептически воспринимает неопознанное и, сталкиваясь с ним, первостепенно испытывает объективацию качеств, вызывающую чувства отрицания и отчуждения».

Многие исследователи, включая Ю.Г.

Арзамасова [2] и Л.Н. Ладенкова [3], отмечают динамичный характер развития ИИ, что затрудняет выработку оптимального подхода к его правовому регулированию.

В свою очередь, отсутствие согласованных на международном уровне стандартов в области регулирования применения ИИ создает ряд сложностей для мирового сообщества. На данном этапе развития современного общества, различные государства создают собственные подходы к определению, классификациям и контролю ИИ, что способствует созданию пробелов нормативной базы и затруднению развития мирового технологического сотрудничества. Отсутствие единого мнения, создает новые риски, которые связаны с возникновением правовых коллизий, а также с неравномерным уровнем защиты прав и интересов граждан в разных юрисдикциях [4]. Справедливо заметить, что регулирование ИИ в современном мире на международном уровне создаётся под влиянием межгосударственных организаций, которые разрабатывают принципы, рекомендации и стандарты, направленные на обеспечение безопасного и ответственного использования ИИ для задач, которые поставлены человеком. Основное внимание уделяется вопросам защиты прав человека, безопасности, а также содействия инновациям.

В. В. Белозерцева в своей работе отмечает, что «основой создания правового регулирования общественных отношений в сфере ИИ являются этические нормы и правила» [5], однако данная область требует существенного совершенствования.

Так, в Российской Федерации имеется ряд правовых актов, в которых находит свое отражение регулирование некоторых областей применения ИИ, таких, например, как наука и образование, медицина, финансы и т. д. Национальная стратегия развития ИИ до 2030 г., утвержденная Указом Президента Российской Федерации от 10 октября 2019 года, содержит в себе основополагающие принципы развития ИИ в отечественном государстве. Важно отметить, что РФ одной из первых закрепила концепцию развития ИИ на высшем уровне.

Также рекомендованный Банком РФ, кодекс этики в сфере разработки и применения ИИ на финансовом рынке (Информационное письмо Банка России от 9 июля 2025 г. № ИН- 016-13/91), определяет принципы прозрачности, справедливости, безопасности и управления рисками в данной области, однако носит рекомендательный характер.

Основным актом, регулирующим обработку персональных данных, является Федеральный закон от 27.07.2006 № 152-ФЗ «О персональных данных». Решения, которые основываются исключительно на автоматической обработке данных при помощи ИИ, которые могут повлиять на права и интересы человека, Закон строго запрещает принимать.

Постановление Правительства РФ от 01.11.2012 № 1119, а также приказы ФСТЭК России и ФСБ России детализируют особенности защиты персональных данных при автоматизированной обработке, а также статья 16 ФЗ №152-ФЗ обеспечивает защиту прав от негативных последствий решений, принятых путем автоматизации.

Рекомендации по применения ИИ в области образования и научных исследований, содержит в себе ГОСТ Р 70949-2023 «Технологии искусственного интеллекта в образовании. Применение искусственного интеллекта в научно-исследовательской деятельности. Варианты использования».

Использование систем нейросетей при телемедицинских консультациях при условии их регистрации в качестве медицинских изделий разрешает Приказ Минздрава России от 11 апреля 2025 г. № 193н.

Начиная с 2023 года, в РФ начались глобальные изменения в области правового регулирования ИИ. Особую актуальность приобрели вопросы авторских прав на контент, который был создан ИИ. В данном случае коллизии относительно правомочий и ответственности участников процесса создания цифровых продуктов имеют особую значимость. Что же касается зарубежного опыта правового регулирования применения ИИ, то одной из лидеров в заявленной области выступает Великобритания.

В этой стране с начала 2015 г. разработана и действует Стратегия цифровой экономики 2015–2018, утвержденная государственной организацией Innovate UK [6].

Правительство Великобритании в апреле 2018 года опубликовало документ, где говорится о формировании Совета по ИИ, к функциям которого относится руководство деятельностью по развитию ИИ, контролю и регулированию государственной политики в данной сфере, а также консультирование по подобным вопросам [7].

В Великобритании разработан целый ряд актов, регулирующих различные области применения ИИ. Например, «Руководство по использованию ИИ в государственном секторе» [8] или «Понимание этики и безопасности ИИ» [9]. Регулирование применения ИИ в Европейском Союзе (далее - ЕС) осуществляется для устранения рисков для здоровья граждан, обеспечения верховенства закона, безопасности государства, окружающей среды и государственного строя.

Интересно, что в резолюции Европейского парламента «Нормы гражданского права о робототехнике» была рекомендация Европейской комиссии рассмотреть вопрос наделения ИИ особым статусом электронного лица. После взвешивания преимуществ и недостатков наделения ИИ правосубъектностью, ЕС отказался от реализации такого предложения.

В декабре 2023 года Европейским парламентом создан проект регламента ЕС «Об искусственном интеллекте», который предусматривает регулирование всех разновидностей ИИ и всех сфер его деятельности, в которых он может быть применен, кроме военной [10]. Кроме того, в вышеуказанном регламенте производится классификация рисков применения ИИ.

При рассмотрении правовой политики в сфере применения ИИ в странах Юго- Восточной Азии, можно отметить, что, несмотря на стремление занять лидирующие позиции и развивать конкурентоспособные технологии, все же не теряет своей актуальности вопрос защиты общественных интересов государства и национальной безопасности.

В Китае принимаются меры по поощрению инновационного развития ИИ.

Политическая основа китайского общества, при этом, имеет жесткие рамки ограничения свободы общественных и частных организаций.

При сравнении российского подхода регулирования ИИ, Сингапур, в свою очередь, не акцентирует такого внимания в области безопасности. В Сингапуре осуществляется ускоренное патентирование изобретений в области ИИ, следовательно, совершенствуется законодательство для обеспечения применения новых технологий.

В Сингапуре, впервые запущенная в 2019 году, национальная стратегия в области ИИ. Она получила название «Национальная стратегия в области искусственного интеллекта» 2.0/ Singapore National AI Strategy 2.0. Ключевыми целями данной концепции являются расширение возможностей и достижение совершения в области применения ИИ.

Следует также уделить внимание для более детального сравнительного анализа правовой политике США в области применения ИИ.

Как и во многих других зарубежных государствах, в США имеется собственно разработанная стратегия в сфере ИИ [11]. Приоритеты регулятивной политики выстаиваются двумя основными документами – это Национальный стратегический план Стратегический план развития исследований и разработок систем ИИ (National AI R&D Strategic Plan). Законодательные акты также имеют место быть в сфере ИИ. К примеру, был принят Закон «О национальной инициативе в области искусственного интеллекта».

Таким образом, отечественное государство и международные организации разрабатывают рекомендации и стандарты, направленные на обеспечение безопасности, прозрачности, этичности и инновационности применения ИИ.

Справедливо отметить, что в национальных и международных актах даются различные определения ИИ.

Вышеуказанная Национальная стратегия развития ИИ до 2030 г., утвержденная Указом Президента Российской Федерации от 10 октября 2019 года, содержит в себе определение ИИ в статье 5 – совокупность технологических решений, способных имитировать когнитивные функции человека и достигать результатов, как минимум сопоставимых с человеческим интеллектом, что также включает в себя способность к самообучению и поиску решений без заранее заданных алгоритмов.

Что касается зарубежного опыта, то Международная организация труда дает следующее определение ИИ – моделирование процессов человеческого интеллекта машинами, компьютерными системами. В данном случае эти процессы представляют собой обучение, рассуждение, самокоррекцию.

Ссылаясь на Организацию

экономического сотрудничества и развития, ЮНИСЭФ дает следующее определение; ИИ – машинные системы, способные учитывать набор определенных человеком целей, давать прогнозы, рекомендации или решения, влияющие на реальную или виртуальную угрозу.

Всемирная организация интеллектуальной собственности (ВОИС) считает, что ИИ определяется, как дисциплина компьютерных наук, направленная на разработку машин и систем, которые могут выполнять задачи, требующие человеческого интеллекта.

Исходя из рассмотренных определений, следует, что учреждения, связанные с ООН, уделяют особое внимание автоматизации процессов, требующих человеческого интеллекта и акцентируются на улучшении различных сфер общества за счет использования новых технологий.

Что касается вопроса несения ответственности за действия ИИ, то в российском законодательстве нет норм, которые признают ИИ субъектом права. В данном случае ответственность несет либо пользователь ИИ, либо ее создатель [12].

В Китае также отсутствуют нормы о правосубъектности ИИ. Ответственность применения ИИ делится между пользователем, поставщиком и создателем. Особенность в КНР заключается в том, что имеется некое переплетение гражданской, административной и уголовной ответственности за действия ИИ. При этом возлагаются обязанности по предотвращению причинения вреда на провайдера систем ИИ.

США придерживается той позиции, что при причинении вреда с применением ИИ пострадавший может обратиться с иском к производителю, либо лицу, внедрившему ИИ. Вопрос придания правосубъектности ИИ обсуждается в США на официальном уровне. Внимание уделяется вопросу иммунитета платформ. В США действует 230 CDA, который освобождает интернет-платформы от ответственности за контент, опубликованный пользователями в мировой сети [13].

В ЕС ответственность за вред, причиненный ИИ, определяет Al Act. Он требует от создателей ИИ документировать свою работу и гарантировать человеческий надзор за системами ИИ высокой категории риска.

На законодательном уровне установлено, что нести ответственность за последствия и принятые решения должны люди. Такая мера исключает возможности переносов ответственности на ИИ.

Также важно рассмотреть, вообще в каком контексте определяется ИИ, как общественное благо в мире. Например, в России ИИ стал неотъемлемой частью социальной природы в государстве, элементом социального блага. В преамбуле стратегии указывается на необходимость повышения доступности информационных и вычислительных ресурсов для пользователей. Таким образом, государство нацелено на создание условий, в которых ИИ станет достоянием общества [14].

Хотя РФ и находится на начальном этапе развития ИИ как публичного блага, постепенно выстраивается концепция интересов общества, обозначенных в Указе Президента.

В КНР на сегодняшний день ИИ стал ключевым элементом для решения задач в различных сферах – городского управления, сельского хозяйства, медицины, образования, общественной безопасности.

Китай, в свою очередь, постепенно движется к тому, чтобы возможности ИИ стали такими же обыденными для применения в ключевых сферах жизнедеятельности человека, как электричество. Как отмечает В.С. Овчинский, «интеграция ИИ в систему государственного управления в КНР, особенно в рамках борьбы с коррупцией, вновь поднимает вопросы о прозрачности, этичном надзоре и конфиденциальности данных. Баланс между государственным контролем и прозрачностью ИИ представляет собой серьезную проблему, как и обеспечение беспристрастности алгоритмов». ЕС стремится к тому, чтобы ИИ приносил наибольшую пользу обществу. Ведущим направлением выступает система социального обеспечения и публичного управления, где ИИ может замещать работников. Важно отметить, что каждый имеет право на разъяснение решений, которые были приняты при помощи ИИ, а также на альтернативу в виде рассмотрения уже человеком.

Можно сделать промежуточный вывод о том, что зарубежный опыт применения ИИ показывает, прежде всего, что ИИ должен применяться для пользы общества и упрощения работы в некоторых сферах жизнедеятельности, но люди не должны всецело от нее зависеть. Современные подходы классификации ИИ отражают уровень развития технологий, особенности их применения в разных сферах. Кроме того, существует большое количество классификаций, рассмотрим наиболее популярную, которая основывается на ключевых критериях:

По уровню интеллектуальных возможностей:

слабый (узкоспециализированный) ИИ.

Такие системы способны решать отдельные специализированные задачи, не обладая универсальными когнитивными способностями человека. К таковым относятся голосовые помощники, системы распознания лиц, рекомендательные алгоритмы; сильный (общий) ИИ. Гипотетические системы, обладающие универсальными интеллектуальными способностями, сравнимыми с человеческими: умением учиться, рассуждать, принимать решения в различных областях. На данный момент такие системы не реализованы и остаются предметом научных дискуссий; суперинтеллект (Superintelligence).

Теоретическая стадия развития ИИ, при которой интеллектуальные возможности системы существенно превосходят человеческие во всех областях, включая творческое мышление, социальные навыки и научные изыскания.

По степени автономности и обучаемости:

системы с жестко заданными алгоритмами, которые работают по заранее определённым правилам и не предназначены для самообучения; системы машинного обучения. Они могут самостоятельно выявлять закономерности и совершенствовать свои алгоритмы на основе опыта; системы с элементами самосовершенствования. Такие системы склонны к обучению и самостоятельному принятию решений в сложных условиях.

По сферам применения:

промышленные ИИ. Данный вид применяется для управления технологическими процессами, а также контроля качества продукции; медицинские ИИ. Данный вид ИИ помогает при диагностике заболеваний, анализом медицинских данных, разработкой лечебных планов; транспортные ИИ. Такая разновидность содержит в себе интеллектуальные системы управления движением; финансовые ИИ. Предназначен для алгоритмической торговли и выявления мошенничества; государственные и правовые ИИ. Содержит в себе автоматизацию документооборота, а также анализ нормативных актов.

Такая классификация помогает структурно понять, каким может быть ИИ, в какой сфере применяться и какими возможностями обладать.

Несмотря на массовое применение ИИ и его популярность, все же имеется ряд проблем, которые на сегодняшний день остаются нерешенными и препятствуют формированию эффективной и сбалансированной нормативной базы. Во-первых, одной из ключевых проблем является отсутствие общепринятого юридического определения ИИ. На сегодняшний день собственные формулировки определения даются различными организациями и государствами, что приводит к разночтениям при принятии правовых актов и создает определенные трудности при балансировании законодательства на международном уровне [15].

Решением заявленной проблемы является создание рабочих групп при международных организациях (ООН, СЕ, ОЭСР), которые будут специализироваться на выработке универсальных и единых понятий, признанных всеми государствами. Кроме того, следует принять соглашения, которые будут обязывать государства использовать согласованные подходы при формировании законодательства. Также важно, следить за обновлением определений в различных государствах, чтобы сохранить их актуальность.

Во-вторых, особую сложность создает определение субъектов ответственности за действия и решения, принятые при помощи ИИ. Возникают вполне реальные сложности с тем, кто несет ответственность в случае причинения вреда ИИ. При отсутствии четких рамок в данном вопросе имеется риск юридической неопределенности ответственного лица, что затрудняет защиту прав пострадавших лиц [16]. Для эффективного распределения ответственности за причиненный вред при использовании ИИ, важно установить в какой мере участники несут наказание. Следует ввести обязательное страхование рисков, связанных с применением ИИ, а также разработать механизмы компенсации ущерба пострадавшим, включая создание специальных фондов.

В-третьих, ИИ работает с большими массивами личной информации [17], без которой она попросту не сможет принять нужное пользователю решение. Здесь создается проблема угрозы приватности и соблюдения базовых стандартов по защите персональных данных. Действующее законодательство не всегда может учитывать специфику работы ИИ при защите личных данных пользователей.

В данном случае, важно ввести обязательные меры по минимизации собираемых данных для обработки ИИ, установить четкие требования к хранению, передаче и уничтожению личной информации. Регулярно проводить аудит безопасности, а также инспектировать соблюдение стандартов приватности.

В-четвертых, ИИ может неосознанно воспроизводить стереотипы и предвзятость, которые заложены самим создателем. Многие системы работают на машинном обучении и нейронных сетях, в таком случае, непрозрачная система препятствует эффективному контролю, а также усложняет судебное разбирательство и снижает доверие к ИИ со стороны общества. Для преодоления заявленной проблемы важно разрабатывать и внедрять международные соглашения о взаимном признании стандартов и процедур сертификации ИИ. Кроме того, разрабатывать совместные инициативы по стандартизации технических и этических требований к ИИ на глобальном уровне, а также создать независимые советы, уполномоченные рассматривать спорные ситуации и давать рекомендации.

В-пятых, в силу большой популярности применения ИИ в разных сферах жизнедеятельности человека, на сегодняшний день следует восполнить пробел с отсутствием во многих государствах специализированных органов и экспертиз, которые могли бы контролировать ИИ-системы, проводить аудиторские проверки.

В данном случае для повышения уровня прозрачности работы ИИ, следует создавать специализированные государственные органы по регулированию и надзору в сфере ИИ, внедрять государственную поддержку научных исследований и образовательных программ по праву ИИ, а также поощрять взаимодействие между государствами, научным сообществом и масштабными организациями для обмена знаниями, проведения независимых экспертиз и оценки рисков.

Рассмотренные проблемы обусловлены как технологическими особенностями применения ИИ, так и недостаточной согласованностью нормативной базы на международном уровне. Для эффективного применения ИИ без вреда для пользователей следует подойти к комплексному решению заявленных проблем, как внутри каждого отдельного государства, так и на уровне международного сотрудничества. Лишь таким методом, возможно добиться их эффективного искоренения и предотвращения. Резюмируя все вышесказанное, можно сделать вывод, что сравнительный анализ отечественного и зарубежного опыта применения ИИ в различных сферах имеются как общие тенденции, так и существенные различия.

Среди имеющихся на сегодняшний день подходов к рассмотрению ИИ, как субъектов права, наиболее обоснованным является, построенный на аналогии с юридическим лицом. Как отмечает в своей монографии И.Р. Бегишев, «подходы, которые предлагают обосновать правосубъектность ИИ с учетом сущности одушевленных субъектов, у которых есть реальная, а не только формальноюридическая воля, получат развитие только после того, как развитие цифровых технологий достигнет объективно высокого уровня» [18]. Проделанный анализ показывает, что из общего – признание стратегического значения ИИ для общества, что отражается в нормативных актах и национальных стратегиях.

Кроме того, ни одна из рассмотренных стран не наделяет ИИ самостоятельной правосубъектностью, вырабатываются все больше закреплений ответственности из-за причинения вреда за человеком. Данный принцип прослеживается повсеместно, как требование человеческого надзора (ЕС), обязанность провайдера отвечать за действия по работе ИИ (Китай), страхование ответственности (Россия). К различиям можно отнести следующее:

США не имеет единого нормативного акта, как в России, ЕС или Китае. Имеется лишь набор принципов и ответственности по законам разных ведомств.

Можно сделать вывод, что такой подход имеет определенные риски, поскольку при разнообразии актов, все же могут быть упущены некоторые аспекты, которые требуют должного правового регулирования.

Китай отмечается тем, что он активно поощряет применение и развитие ИИ, но при этом и жестко контролирует его, ставя определенные запреты.

ЕС имеет правовое регулирование ИИ, которое становится образцом для многих государств. Но важно отметить, что подход ЕС все же может иметь негативные последствия, поскольку его успех зависит от согласованных действий всех членов.

Сингапур является ведущим участником в формировании стандартов АСЕАН. Он имеет достаточно гибкий уровень регулирования применения ИИ, однако четко прописывает ответственность за причиненный вред. Основной акцент делается на прозрачности применения ИИ в различных сферах, а также этических стандартах.

Россия в настоящее время находится на стадии комплексного подхода к регулированию ИИ. Она имеет собственную Стратегию, оптимальный баланс между поддержкой развития ИИ и его контроля.

Российское регулирование ИИ во многом схоже с мировыми стандартами, но при этом ориентируется на внутренние потребности страны.

Сфера применения ИИ и его

регулирования является вопросом актуальным и обсуждаемым на сегодняшний день [19].

Проделанный анализ нормативно-правовых актов регулирования ИИ в России и за рубежом, помогает выявить сильные и слабые стороны, общие и различные аспекты, а также выделить имеющиеся проблемы на сегодняшний день, устранение которых поможет в дальнейшем при развитии международного сотрудничества между государствами и организациями.

При формировании и совершенствовании нормативных документов необходимо не только чётко реагировать на актуальные запросы общества, определяя степень ответственности для различных участников правовых отношений, но и активно создавать предпосылки для интеграции в правовую сферу всех передовых интеллектуальных инструментов и методик, которые способны повысить её эффективность [20].