Уголовно-правовая характеристика экстремистских преступлений: к вопросу об объекте преступления

В рамках современной уголовно-правовой доктрины не сформировался консенсус относительно непосредственного объекта преступления, установленного статьей 280 Уголовного кодекса РФ. Превалирующие в научной среде позиции трактуют его, с одной стороны, как комплекс общественных отношений, гарантирующих недопущение экстремистской активности, а с другой - как систему социальных связей, базирующихся на конституционном запрете экстремизма. Аналогичная дискуссия характерна и для определения непосредственного объекта состава, предусмотренного статьей 282 УК РФ. Ученые предлагают ряд интерпретаций, среди которых: охрана чести, достоинства и конституционных прав граждан вне зависимости от их национальной, расовой принадлежности или религиозных убеждений; обеспечение действия конституционной нормы, запрещающей разжигание расовой, национальной и религиозной розни (вражды); защита общественных отношений, направленных на поддержание межгруппового согласия и социальной интеграции в российском обществе. Одну из дискуссионных позиций занимает А.А. Бимбинов, который полагает, что указание на унижение человеческого достоинства в диспозиции ст. 282 УК РФ является излишним, поскольку само преступление не имеет персонально определенной жертвы [1]. В противовес этой точке зрения, в рамках настоящего исследования предлагается понимать непосредственный объект данного состава преступления как совокупность общественных отношений, гарантирующих реализацию конституционного принципа равноправия.

Непосредственным объектом

преступлений, предусмотренных статьями 282.1, 282.2, 282.3 и 282.4 УК РФ, выступают, на наш взгляд, общественные отношения, охраняющие реализацию конституционного принципа равноправия, который не допускает дискриминации по каким-либо социальным или демографическим признакам. Вместе с тем в доктрине уголовного права существуют и иные точки зрения на их правовую природу. Так, в частности, Л.В. Набоков определяет объект организации экстремистского сообщества как «конституционные основы межличностных отношений». Автор связывает эту позицию с конструкцией состава, указывающей на специальный мотив — политическую, идеологическую, расовую, национальную или религиозную ненависть или вражду [2].

В соответствии с Федеральным законом Российской Федерации «О безопасности» от 28 декабря 2010 года № 390-ФЗ [3], государственная безопасность интерпретируется как неотъемлемая часть целостной системы обеспечения защищенности, куда наравне с ней входят безопасность общества и каждого отдельного гражданина. Смысловое наполнение данной категории раскрывается через характеристику состояния, при котором гарантирована защита ключевых интересов всех участников правоотношений от широкого спектра внутренних и внешних дестабилизирующих факторов. Под этими интересами подразумевается комплекс базовых потребностей, удовлетворение которых выступает непременным условием не только для существования, но и для устойчивого развития как государства в целом, так и общества и личности в отдельности. Таким образом, центральными звеньями охраняемого правоохранительного комплекса являются личность, ее права и свободы, общество, культурное достояние, и государство, конституционные устои и суверенитет. Исходя из этой системы, считаем обоснованным выделение безопасности личности в качестве непосредственного дополнительного объекта преступлений, криминализованных статьями 280, 282, 282.1-282.4 УК РФ. Данный вывод основывается на том, что конечной целью охраняемых этими нормами отношений является именно защита личности от дискриминации, вражды и насилия.

Объективная сторона состава преступления представляет собой систему юридически значимых характеристик, определяющих уголовно-правовую оценку общественно опасного деяния как внешне выраженного акта поведения субъекта преступления.

Статья 282 УК РФ устанавливает ответственность за взаимосвязанные деяния: возбуждение ненависти или вражды, а также унижение человеческого достоинства по мотивам, связанным с дискриминацией.

Ключевым для квалификации выступает способ совершения: действия приобретают уголовно-правовое значение лишь в случае, если они совершены публично или с применением средств массовой информации, включая различные информационно-телекоммуникационные сети (Интернет).

В интерпретации Д.Н. Антипова, объективную сторону данного преступления образует совокупность деяний по распространению определенной информации и призывов, которые способствуют возникновению социальной розни [4].

Исследователь подчеркивает, что подобные действия сознательно формируют общественную атмосферу отчуждения, недоверия и вражды между различными этническими, расовыми или религиозными группами, что в конечном счете может привести к открытым межгрупповым конфликтам.

Следует отметить, что Е.П.

Сергун раскрывает содержание деяний, предусмотренных частью 1 статьи 282 УК РФ, как распространение деструктивных идеологических установок, взглядов и призывов, а также совершение провокационных действий, включая инсценировки и ложные обвинения [5]. Автор указывает на возможность осуществления такой деятельности в устной, письменной или любой иной коммуникативной форме.

Существенной чертой подобных действий, как мы полагаем, является их опора на ложные или предвзятые сведения, которые используются для формирования отрицательного отношения к культуре, истории, традициям и религиозным практикам определенных групп.

Пленум Верховного Суда РФ в п. 7 Постановления № 11 от 28 июня 2011 г. [6] относит к действиям по возбуждению ненависти или вражды публичное оправдание геноцида, репрессий, депортаций и призывы к насилию против лиц определенной национальной, расовой, религиозной или социальной принадлежности. Ввиду формального характера состава ст. 282 УК РФ, обязательным признаком объективной стороны является само совершение подобных действий. Преступление окончено с момента их осуществления, даже если унижение достоинства по дискриминационным признакам не привело к каким-либо фактическим последствиям.

Составы преступлений, предусмотренных частями 1 статей 282.1 и 282.2 УК РФ, характеризуются активными действиями по созданию, руководству или координации экстремистских структур. При этом для статьи 282.2 УК РФ законодатель устанавливает специальный субъект преступления – запрещенную «экстремистскую организацию», статус которой определяется вступившим в силу судебным решением.

Пленум Верховного Суда РФ в своем Постановлении (п. 19) разъясняет принципиальный для правоприменения момент: ответственность по данной статье может наступить только в случае, если лицо совершило противоправные действия уже после того, как информация о запрете организации была официально обнародована. Порядок такой официальной публикации закреплен распоряжением Правительства РФ и включает размещение данных в «Российской газете» и на официальном сайте Минюста РФ. Части 1.1 статей 282.1 и 282.2 УК РФ вводят уголовную ответственность за активные действия по склонению или вербовке лиц для вовлечения их в работу организаций, запрещенных за экстремизм. Эти действия представляют собой разновидность подстрекательства, специально выделенную законодателем. Состав, предусмотренный частью 2 статьи 282.1 УК РФ, напротив, охватывает уже не вербовку, а само участие в сообществе. К нему относятся: интеграция в его структуру, участие в подготовке преступлений, их непосредственное совершение, а также выполнение обеспечивающих функций (финансовых, информационных, организационных).

Часть 2 статьи 282.2 УК РФ устанавливает ответственность за умышленное совершение действий, служащих достижению целей экстремистской организации. Однако формулировка данной нормы порождает терминологическую проблему: заголовок статьи «Организация деятельности экстремистской организации» не полностью отражает суть состава, предусмотренного частью 2, который охватывает не только организацию, но и участие в деятельности уже существующей запрещённой структуры. Согласно правовой позиции, изложенной в Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 28 июня 2011 года № 11 «О судебной практике по уголовным делам о преступлениях экстремистской направленности», под организацией деятельности запрещенной структуры понимается, в числе прочего, возобновление её противоправного функционирования. Е.Э. Ганаева отмечает, что термин «возобновить» предполагает начало деятельности заново, после её предшествующего прекращения [7]. Следовательно, законодательная конструкция не охватывает ситуации, когда экстремистская организация продолжает функционировать, игнорируя вступившее в законную силу судебное решение о запрете.

Объективная сторона ст. 282.3 УК РФ.

Формируется действиями, непосредственно связанными с материальной поддержкой экстремизма: предоставлением, сбором денежных средств или имущества, оказанием финансовых услуг, если они заведомо предназначены для финансирования организации, подготовки или совершения экстремистских преступлений, а также для обеспечения функционирования экстремистских структур.

Субъект преступлений. Для всей группы преступлений, предусмотренных статьями 280, 282, 282.1-282.4 УК РФ, субъектом является общий – физическое вменяемое лицо, достигшее 16-летнего возраста.

Квалифицирующий признак

использование служебного положения. Данный отягчающий признак характерен для большинства составов экстремистской направленности и содержится в специальных нормах: п. «б» ч. 2 ст. 282, ч. 3 ст. 282.1, ч. 3 ст. 282.2, ч. 2 ст. 282.3 УК РФ. Исключением является основной состав публичных призывов (ст. 280 УК РФ), где подобная квалификация не предусмотрена.

Ключевое значение субъективная сторона приобретает при разграничении уголовно наказуемого деяния (ст. 282 УК РФ) и административного правонарушения (ст. 20.29 КоАП РФ) в случаях массового распространения экстремистских материалов. Решение этого вопроса судом напрямую зависит от установления направленности умысла, что требует тщательного анализа всех обстоятельств. В.М. Быков, указывая на отсутствие единообразной судебной практики, предлагает учитывать совокупность факторов: характер материалов, масштаб и неоднократность их распространения, а также иные существенные обстоятельства дела. Аналогично, для ст. 280 УК РФ определена цель побуждения к экстремистской деятельности (п. 4 того же Постановления). В отношении состава ст. 282.2 УК РФ в научном обороте нередко указывается на специальную цель — продолжение деятельности запрещенной организации. Однако представляется, что данная характеристика скорее относится к объективной стороне, поскольку законодатель не включил цель в число обязательных признаков состава. Если же формулировать целевой компонент, то его точнее было бы определить как стремление к дальнейшей пропаганде экстремистских идей. Серьезные сложности в правоприменении возникают при разграничении смежных составов преступлений экстремистской направленности. Наиболее яркий пример, который приводят авторы статьи, - трудность дифференциации деяний, подпадающих под часть 1 статьи 282 и часть 2 статьи 280 УК РФ. Согласно позиции Пленума Верховного Суда РФ (п. 4 Постановления от 28.06.2011 № 11), публичные призывы по статье 280 УК РФ представляют собой обращения к неопределенному кругу лиц с целью побудить их к экстремистской деятельности. При этом возбуждение социальной, расовой, национальной или религиозной розни, квалифицируемое по статье 282 УК РФ, законодателем прямо включено в легальное определение экстремистской деятельности (ст. 1 ФЗ № 114-ФЗ). Следовательно, одно и то же противоправное высказывание, например, в адрес представителей конкретной национальности, по своему содержанию может одновременно образовывать признаки как публичных призывов к экстремизму (ст. 280 УК РФ), так и действий, направленных на возбуждение вражды (ст. 282 УК РФ), что создает проблему конкуренции уголовно-правовых норм. Федеральным законом от 25 июля 2002 года № 112-ФЗ [8] в уголовное законодательство были введены статьи 282.1 «Организация экстремистского сообщества» и 282.2 «Организация деятельности экстремистской организации», а позднее Федеральным законом от 28 июня 2014 года № 179-ФЗ [9] была добавлена статья 282.3 «Финансирование экстремистской деятельности», в свою очередь статья 282.4 УК РФ была введена с принятием Федерального закона № 260-ФЗ от 14 июля 2022 г [10]. Рассматриваемые нормы образовали самостоятельную группу уголовно-правовых составов, предметом охраны которых являются основы конституционного строя и государственная безопасность. Легальное определение экстремистского сообщества, закрепленное в Уголовном кодексе РФ, характеризует его как организованную группу, учрежденную для подготовки либо совершения преступлений экстремистской направленности. Доктринальное развитие это определение получило в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ № 11 от 28 июня 2011 г., где сообщество определяется как устойчивое объединение, обладающее следующими признаками: наличие организатора или руководителя, стабильность состава, согласованность действий участников и единая преступная цель. Дополнительно подчеркивается, что такая структура может быть дифференцирована на обособленные подразделения.

Наделение экстремистского сообщества и экстремистской организации самостоятельным уголовно-правовым статусом усугубляет терминологическое несоответствие между Общей и Особенной частями Уголовного кодекса Российской Федерации [11]. Это создает правоприменительные сложности, поскольку специальные составы преступлений экстремистской направленности требуют соотнесения с общими нормами о соучастии и организации преступных формирований.

Повышенная общественная опасность преступного сообщества традиционно связывается с тяжестью планируемых им преступлений. Однако экстремистское сообщество по смыслу статей 282.1 и 282.2 УК РФ создается преимущественно для подготовки или совершения преступлений небольшой и средней тяжести, и лишь в отдельных случаях — тяжких. Это порождает терминологическую коллизию: понятие «экстремистское сообщество» в этих нормах не полностью соответствует легальному определению «преступного сообщества» (ч. 4 ст. 35 УК РФ), которое предполагает направленность на тяжкие или особо тяжкие деяния, а также фактической природе организованной экстремистской деятельности.

Между тем, целесообразность раздельного существования статей 282.1 и 282.2 УК РФ вызывает серьезные сомнения, поскольку экстремистская организация в понимании законодателя не обязательно является юридическим лицом, а ее ключевым отличием от преступного сообщества выступает вступившее в законную силу судебное решение о ликвидации или запрете деятельности. Д.Н. Саркисов предлагает заменить в статье 282 УК РФ термин «экстремистское сообщество» на «экстремистское объединение» [12], распространив его действие на любые формы объединений независимо от их организационно-правового статуса. Данная позиция представляется автору более предпочтительной по сравнению с действующей законодательной конструкцией. Соглашаясь с этим, следует отметить, что в целях устранения терминологических противоречий и дублирования норм предлагается объединить составы преступлений, предусмотренных статьями 282.1 и 282.2 УК РФ, в единую норму под названием «Организация деятельности экстремистского объединения».

Статья 282.3 УК РФ «Финансирование экстремистской деятельности» была введена Федеральным законом от 28 июня 2014 года № 179-ФЗ и с момента принятия не подвергалась существенным редакционным изменениям.

Однако криминализация данного деяния вызывает ряд содержательных возражений, касающихся соответствия наименования статьи её фактической диспозиции; неопределённости критериев финансирования и его минимального размера; отсутствия чётких разграничений с квалифицирующими признаками части 2 статьи 282.1 и части 2 статьи 282.2 УК РФ, где финансирование включено в состав участия в экстремистских структурах. Подобная аргументация не представляется достаточным основанием для введения самостоятельного состава преступления, поскольку не демонстрирует качественного отличия данного деяния от уже криминализированных форм пособничества экстремизму. Ключевой проблемой состава преступления экстремистской направленности остается недостаточная определенность экстремистского мотива как системообразующего признака данной группы преступлений [13].

Таким образом, подводя итог исследованию уголовно-правовых аспектов составов преступлений экстремисткой направленности обосновывается необходимость структурной оптимизации уголовного закона посредством объединения норм, закрепленных в ст. 282.1 и 282.2 УК РФ, в единый состав преступления 282.1. УК РФ «Организация деятельности экстремистского объединения», поскольку данная мера позволит устранить существующую терминологическую избыточность и смысловое дублирование диспозиций, которые в настоящее время создают существенные препятствия для единообразного применения уголовно-правовых норм в аспекте противодействия объединениям экстремисткой направленности.